Пожилые учительницы литературы говорили про Стеллу Рашевскую, что она — девушка «с духовным содержанием». То есть Стелла где-то чего-то прочла — в отличие от остальных девушек Ковязина, которые прощались с книгой тогда, когда мамы переставали им читать вслух.
Стелле тоже было скучно. Однако Моржов заскучал конкретно сейчас, а Стелла — вообще здесь.
Ветер вломился в комнату, будто бежал по фасаду гостиницы и провалился в открытое окно.
Моржов особенно-то и не дёргался, но едва увидел Сергача — сразу быстро и хладнокровно пришёл в бешенство .
А мужчины знают, что высоккий каблук заставляет женское тело работать на максимуме своей скульптурной выразительности, высвечивая формы сквозь одежду. И для мужчин высокий женский каблук нужен для того, чтобы не хотелось обгонять женщину. Чтобы хотелось даже пропустить женщину вперед, как требуют нормы галантности.
— Ребята!… — налетела Розка. — Надо распределить участки!…
/…/
Упыри принялись граблями очерчивать вокруг себя кривые круги — обозначали свои участки. Они походили на учетверённого Хому Брута, который неохотно оборонялся от симпатичного Вия.
Когда номенклатура и быдло, палачи и жертвы, герои и предатели, поясняя свои деяния, произносят одни и те же слова, смысл вытекает из слов, как сырое яйцо из пробитой скорлупы.
Моржов не сказал ещё двух вещей — тоже, в общем, определяющих. Первое — что скандал с разоблачением совсем не в стиле Манжетова. Не в его формате. Его формат — тихая атака из-под ковра, бесшумная кража стульев, молчаливое удушение бумагой, безмолвная административная дематериализация явлений. Манжетов побоится незнакомого формата.
Высокие особы посетили город лишь в лице Александра II, который на ковязинской ямской станции сказал кучеру: «Гони до следующей».
Если не задалась любовь, надо было хотя бы пожрать.