- …Не думаю, что кто-то знает, что такое желания. Потому что… мне кажется… это что-то вроде каштанов. <…> Понимаешь, снаружи зеленая колючая шкурка, а внутри спелый твердый каштан. Думаю, желания такие. Есть наружная часть – то, чем желание кажется, а есть внутренняя – то, чем оно является на самом деле. И… – Это была самая сложная часть. – Мне кажется, что, когда большинство людей загадывают желания, они не понимают, чего на самом деле хотят. Это все равно что видеть только зеленую шкурку.
И когда друг твой тонет,пусть даже он специально это делает и отталкивает твою руку,ты же его не бросишь,правда?
"Желания причиняют боль. Желания причиняют страдания. А потом счастье."©
- Это для моей же пользы,-с отвращением пробурчал Джош...
- Пиши нам оттуда,- сказала Челли... И если твою почту будут проверять,как в тюрьме, воспользуйся шифром и напиши что-то вроде "мощные волны со стороны западной башни", и мы будем знать,что тебе надо бежать...
Джоли ухмыльнулся.
- И вы придете,да? Да...вытащите меня оттуда.
- Убьем охрану...
- Подожжем школу...
- И сбежим все вместе на одном мотоцикле,бросая за спину гранаты.
Тропу Гонгов она проплывала всего несколько раз. Сделав глубокий вдох, Хатин окунулась в ледяное озеро. Нужно было всего лишь перетерпеть пронзающую боль при погружении, чтобы затем стать той, кем она была, — юркой и неуловимой, как угорь, ныряльщицей.
Хатин нащупала знакомые кремниевые зацепы для рук и потянулась глубже к началу подводного тоннеля. Перевернулась лицом кверху, чтобы плыть по нему, перебирая руками и ногами по потолку. Скудный свет почти сразу же пропал, и ей осталось плыть на ощупь по памяти.
Здесь не было слышно ничьих голосов, здесь звучала иная мелодия: вода шептала о каждой темной капле, что со звоном вливалась в этот тайный поток на протяжении всей его длины. Эта странная музыка и дала Тропе Гонгов имя.
Где-то внутри Хатин-ныряльщицы еще оставалась другая часть ее существа: та, чьи мысли полны тревог, та, что дрожит от страха перед самим страхом и трепещет при мысли, что может запаниковать, и ей некуда будет вынырнуть за глотком воздуха. Однако Хатин-русалка познала странный покой в черноте — несмотря на все опасности.
Фрэнсис Хардинг
На языке знати сложное имя города буквально означало «тень, отброшенная на Великую Далекую Славу». Пресная и практичная просторечь не стала застревать в тонкостях и перевела его как «Город Зависти». И, как обычно в битвах имен, просторечь победила.
…Чистая радость, как и чистая боль, не заботится о том, как выглядит и звучит.
Прошлая жизнь оставляет отметины на поведении, так же как паводки оставляют отметки на берегах.
Но до поселений, раскинувшихся ниже, им дела не было. Орлам казалось, что это огромные и ленивые животные, покрытые сланцевой чешуей и оперением из пальмовых листьев. Раскисшие дороги были их жилами, а бронзовые колокола на белых башнях гудели медленным, равнодушным сердцебиением.
На мгновение Скейн пожалел, что знает всю правду об этих городах. Каждый из них – улей, кишащий злобными и кусачими двуногими тварями, исполненный интриг, злобы и коварства.
Снизу на него взирало с полсотни лиц и все они улыбались.
«То, что они улыбаются, еще не значит, что ты им нравишься», – напомнил себе Прокс.