«Глядя на эту мрачную картину, Муми-тролль думал о том, как, должно быть, боялась Земля этого приближающегося к ней огненного шара. Он думал о том, как сильно любил все это: лес и море, дождь и ветер, траву и мох. О том, что жить без этого всего было бы невозможно.
Но потом он вспомнил о маме и решил, что она знает, как все это спасти» (с.)
— Это что еще там такое? — удивился папа.
На траве сидел кто-то мокрый, несчастный, усатый и большеглазый.
— Я, — раздался слабый голос, — Выхухоль, бездомное существо. Половина моего дома рухнула, когда вы строили мост через реку. Это, конечно, не так уж важно. А другую половину унес ливень. Это, право, тоже совсем не важно. Ведь философу все равно, будет он жить или умрет. Но после такой простуды я, по совести говоря, не знаю, что со мной станется.
— Я не знал, что вы живете под мостом. Входите, пожалуйста, в дом. Моя супруга, без сомнения, постелет вам где-нибудь.
— Мне не нужна кровать, — грустно сказал философ. — Кровати — это роскошь. Мне хорошо жилось в самой обыкновенной дыре. Правда, философу все равно, хорошо ему или плохо. Но что ни говори, дыра была хоть куда.
Надо же, когда ты счастлив, то забываешь про еду.
Фрекен Снорк вложила свою лапку в лапу Муми-тролля и сказала:
— Ну и пусть! пока тебе не страшно — мне тоже не страшно.
Смотреть на вещи - одно, а держать их в руках, знать, что они твои собственные, - совсем другое.
Должно быть, очень одиноко тому, кого все боятся.
- Я не лев, - обиделся Снифф. - Я хочу маленьких приключений. Чтобы как раз по росту.
Они развели огонь, стали печь оладушки и есть их одну за другой прямо со сковороды - ведь это самый лучший способ есть оладьи.
— Ах да, комета… — озабоченно сказала Муми-мама. — Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.