Я наблюдаю, как Медисон делает еще одну затяжку. Она замечает мой взгляд, улыбается мне и забирается мне на колени, облизывая губы. По форме и размеру ее языка я уверен, что у нее в роду были игуаны.
«Каждый раз, когда кто-то пытается контролировать мою жизнь или навязывает мне какие-то правила, чистый инстинкт заставляет меня бунтовать.
— Я хочу стопроцентную гарантию того, что с ними будет все в порядке, — говорю я миссис Гарсия.
Она хлопает меня по коленке.
— К сожалению, в жизни нет гарантий.
В палату заходит Тук с вазой, наполненной розовыми гвоздиками, и шариком, на котором написано: ПЯТЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ВСЕХ ДОКТОРОВ БЫЛИ ДВОИШНИКАМИ — НАДЕЮСЬ ТВОЯ ОПЕРАЦИЯ ПРОШЛА УСПЕШНО.
— Не верю в это ни секунды, потому что, если бы ты была моей девушкой и такой, как я, жил бы с тобой в одном доме, я бы целовал тебя перед парнем при каждом удобном случае в качестве напоминания.
— Напоминания чччего?
— Того, что ты моя.
— Это команда геев, не так ли?
— Что выдало нас? Розовая форма или то, что половина команды пускают по тебе слюни?
- Что случилось с тем парнем, который говорил, что любит меня?
- Он умер.
- Я хотела оттолкнуть тебя. Это мой защитный механизм.
- Поздравляю, Никки. У тебя получилось.
Нам необходимо иногда оглядываться назад, прошлое учит нас ценить наше будущее
Иногда у тебя нет выбора в том, какой дорогой следовать. Иногда тебя силой заставляют идти по ней.
Великие умы мыслят одинаково. Правда, Луис?