А глаза...до сих пор вижу этот взгляд - черничная синь и моровая падь, морозный вечер зимний, ночь беззвездная, океан и туманный луг на рассвете. Вот что было в этом взгляде. Весь мир бесконечный, вся бездна, море-океан и небеса грозовые.
- ...Но кому-то нужно помочь Кащею...кому, как не той, в чьем сердце пробились ростки нежности к нему?
Глаза у Василисы - лисьи, с прищуром, будто все знает и ведает. Недаром Премудрой названа.
- Нет у меня никаких...ростков! - выпалила я, раскрасневшись.
Царевич он или нет, а дураком оттого быть не перестанет!
Чует мое сердце, не подружусь я тут ни с кем, коль народ такой гонористый да характерный собрался. Вот только царевича не хватало.Потому я лишь кивнула ему на прощание и постаралась поскорее скрыться с пресветлых очей нового знакомца.
О том, что царевичи иногда дураками бывают, я еще не знала.
Нет уж, я парень простой. Сказали идти – иду. Сказали не надо – все равно иду.
– Ни доброго утра, ни доброй ночи, – снова проворчал Винс, не двигаясь с места. – Расскажи хоть, что да как.
– Ты вообще-то можешь продолжать спать, – Айронд усмехнулся. – Мы с Глорией пойдем вдвоем.
– Ага, сейчас! – Винсент тут же подскочил. – Нет уж, я парень простой. Сказали идти – иду. Сказали не надо – все равно иду.
– Какая новая тактика? У нас лодка жестяная, ее порвут одними сигнальными ракетами!
– Торпедами.
– Что?
– Под водой нет ракет, там их заменяют торпеды, – поправил Брейна Корсак, но тот видел, что майор просто выгадывает время.
– Новая терминология жестяную лодку броненосной не сделает.
– Хотели бы убрать – давно бы убрали.
– Возможно, политика, – согласился Корсак, застегивая на куртке последнюю магнитную кнопку. – И это страшно. Политику я боюсь больше всего, потому что за ней нет никакой логики.
Девушка-кадет сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и сверлила взглядом стену перед собой. Ноги были красивые. Обе.
... вы тут мне вытаскивали внутренности через одно место.
– Да что же это такое, а? Куда мне на вас жаловаться?
– Лучше поезжайте в город – там много гостиниц со свободными местами. Да, это дороже, но кто оплатит ваши нервы, мадемуазель?