Петечкины папа с мамой отдыхали изо всех сил. Они очень старались не думать плохого, потому что нельзя поддаваться панике. Мама о своих кошмарах ничего не говорила папе, а папа – маме.
Маме представилась такая картина: П. Осликов не выключил газ, взорвался вместе с домом, и теперь у Петечкиной мамы ни сына, ни дома. И даже ругать за разгильдяйство – и то некого.
Папе представилось, что П. Осликов разлил чай на клавиатуру. И лужу от чая вытер кое-как. И теперь в доме ноутбука нет, а беспорядок, наоборот, есть.
Дальше мама думала так: вдруг П. Осликов решил набрать себе ванну, а потом про неё забыл? И теперь в доме потоп и надо делать ремонт. Себе и соседям. А сам П. Осликов простудился Ещё хуже, и теперь у него будет воспаление лёгких.
А папа думал так: вдруг П. Осликов устроил пожар, но сам спасся, и теперь и маме с папой, и их сыну придётся жить с Петечкиными бабушкой и дедушкой. А сам П. Осликов в лучшем случае идёт пешком к бабушке (потому что деньги остались в кошельке, а кошелёк П. Осликов не успел взять!). Может быть, он даже заблудился по дороге и теперь непонятно, где его искать.
Тут в дверь кто-то позвонил. П. Осликов сначала решил, что это папа с мамой вернулись пораньше, и обрадовался. Но всё-таки спросил, кто там.
– Проверка электросчётчиков! – незнакомым женским голосом ответили за дверью.
– Мама сказала, чужим двери не открывать, – сказал Петечка.
– Проверка электросчётчиков! – твёрже повторил чужой женский голос.
П. Осликов притащил табуретку и посмотрел в глазок. За дверью была чужая толстая тётка с какими-то бумагами в руках.
– Проверка электросчётчиков! – снова сказала она.
П. Осликов хмыкнул и дверь ей не открыл. Наоборот, утащил табуретку назад в кухню, а вторую дверь не только захлопнул, но и закрыл на все четыре оборота. А то Петечкин папа боялся пожара и на всякий случай оставил её незапертой, чтобы сын успел выскочить из квартиры.
П. Осликов терпеть не мог мыться. Особенно мыть руки. Потому что это нечестно. Руки ведь как? Только что помыл – и вдруг здрасьте: они, оказывается, снова грязные. Видели, да?
И на всякий случай Ане ничего не ответил. А Аня на это обиделась. А П. Осликов обиделся на то, что обиделась Аня. Аня уже думала мириться, но увидела, что П. Осликов обиделся, и опять обиделась. И они на следующий день все уроки не разговаривали.
Рюкзак открытый валяется? Ну мама, ну почему всё время “валяется”? Ты у меня хотела спросить? Лежит он. Лежит, а не валяется. Открытый. Потому что не буду же я его каждый раз расстёгивать-застёгивать? Потому что это неудобно. Нет, ничего подобного. Тебе, может быть, удобно, а мне неудобно. Нет, нет, не надо трогать! Ну пожалуйста. Эх… Это же пластилин мой. Ничего он не вперемешку со всяким мусором. Нет, не мусор. Как это “что”? Такие всякие детали для супердракона. Я их взял от другого дракона, который сломался нечаянно.
– Ты кто? – окончательно успокоившись, спросила девушка.
– Шаман, – усмехнулся блондин и, опережая ее реакцию, уточнил: – Не тот, о котором писали в новостях. Как твое имя?
– Амели.
– Прекрасно, Амели. Поможешь мне связать того нехорошего дядю, пока не очухался?
– А попинать его можно? – Ее глаза в черных разводах туши кровожадно сверкнули. – И подкр-р-расить. – Она мрачно посмотрела на бесхозный набор косметики. Дорогой, между прочим!
– Можно, но только не переусердствуй. Иначе за него меньше заплатят. – «А одна воинственная блогерша добавит в список моих прегрешений еще и пункт о жестоком обращении с арестантом», – мысленно вздохнул он. – Ты же не хочешь, чтобы мне меньше заплатили, верно, Амели?
– Я покрою разницу из своего кармана!
" - Надо же, имя рыбье! Хотя " килька" ей подошла бы больше.
- Вобла,- хрипло рассмеялся мой кормилец.- Сушеная."
— А хочешь, я тебе вслух почитаю? Слушать опытного актера — это совсем не то же самое, что буквы с бумаги рассматривать. Скучно не будет, гарантирую.
Мы никогда не знаем, как поведем себя в ситуации, в которой прежде не бывали. Мы можем предполагать, надеяться, рассчитывать, можем даже быть уверены, но на самом деле все всегда происходит иначе.
Что плохого в том, что человек не может смириться с течением времени?