Иногда лучше один раз встретиться и, чтобы не разочаровывать друг друга, навсегда оставить в памяти одну-единственную встречу.
Слово Scientist (ученый) медленно входило в обиход по вполне понятной причине (как и современное слово телевизор) - это был незаконнорожденный гибрид латыни и греческого. Геолог Адама Седжвик написал на полях своего экземпляра книги Уэвелла: "Лучше умереть от этого отсутствия, чем оскотинивать наш язык таким варварством". Даже в 1894 г. Томас Гексли ("бульдог Дарвина") настаивал, что тот, у кого есть капля уважения к англйискому языку, не станет использовать слово. которое он считал "не более приятным, чем "электроказнь" (греко-латинский, а не латино-греческий гибрид), - причем он не был одинок.
Издание "Знамений" 1576 г. - это маленькая загадка, в которой, как в зеркале, отразилась вся проблема современной истории науки. В ней мы сталкиваемся с интеллектуальным прорывом: Диггес был первым авторитетным астрономом, открыто заявившим о бесконечности Вселенной. (Николай Кузанский утверждал, что всемогущий Бог должен был создать бесконечную Вселенную, но это был философский, а не астрономический аргумент). Более того, Диггес был видной фигурой в новой астрономии. В 1573 г. он опубликовал исследования сверхновой звезды, появившееся годом ранее. В то же самое время он с готовностью применял новую астрономию для предсказания погоды и определения времени, когда врачи должны делать кровопускание пациентам. Свою новую, коперниканскую теорию мира Диггес поместил вместе со старым, отцовским описанием системы Птолемея. Он понимал, что система Коперника может быть верной только в том случае, если космос гораздо больше, чем представлял Птолемей, но не стал исправлять отцовские цифры о размерах Вселенной. Его отец снабдил книгу иллюстрацией птолемеевского космоса, где на самой внешней сфере имелась надпись: "Сюда мудрецы помещают Бога и Избранных". Иллюстрация Томаса, основой для которой послужила отцовская, тоже смешивает астрономию и богословие: внешняя зона (теперь бесконечное пространство, а не сфера) обозначена как "обитель избранных". Каким образом тут уживались, не испытывая неудобств, старое и новое, прошлое и будущее, наука и суеверия?
Факты представляют собой лингвистический механизм, который обеспечивает неизменную победу опыта над авторитетом и логикой. Как признавал Юм, "никакое рассуждение...не может сравниться с фактом".
В отличие от фактов вещи не являются истиной. Тем не менее мы обращаемся с фактами так, словно они эквивалентны вещам, в словарях "факт" определяется то как вещь, то как истинное убеждение.
Современные философы различают три вида фактов: грубые факты, зависимые от языка факты и институциональные факты.
Постмодернисты часто предполагают, что, поскольку факты выражаются языком, они по природе свой спорны. Например, Джонатан Голдберг заявляет о своем несогласии с тем, кто "полагает.. что существуют определенные неоспоримые факты, не допуская, что то, что считается фактическим. само получено с помощью логических умозаключений". Должно быть очевидно, что факты могут быть неоспоримыми и одновременно иметь смысл только при определенных логических условиях: например, Вашингтон - столица Соединенных Штатов Америки или 2 сантиметр приблизительно равен 0,39 дюйма.
Мы живем в обществе, где производство фактов стало массовым: на упаковказ указывается вес, дорожные знаки сообщают о расстояниях, а в некоторых странах и о численности населения городов, мимо которых вы проезжаете. Мы не только массово производим их, но и распространяем не менее эффективно, чем почту: например, счета от энергетической компании я использовал, выписки из банка - сколько денег я потратил. До научной революции фактов было мало и они были редкими: штучный товар, сделанный на заказ, а не результат массового производства, плохо распространяемый и зачастую ненадежный.
Книгопечатание облегчило доступ к информации, тем самым облегчив установление и опровержение фактов. За несколько лет личный опыт делла Порты стал известен всей образованной Европе. Как выразился Уоттон в 1694 г., "книгопечатание сделало Знание дешевым и легким". Это может показаться странным, но именно печатный станок сделал возможным привилегированное положение свидетельства очевидца над всеми другими, просто значительно расширив число свидетельств для оценки.
По сравнению с культурой книгопечатания рукописная культура - это культура сплетен и слухов. Печатный станок символизирует информационную революцию, следствием которой стали достоверные факты.