Мои цитаты из книг
В части непропорциональности наказания преступлению на ум сразу приходят дела из штата Калифорния, где действует закон под названием "Три удара, и ты выбываешь из игры" / Three strikes and you are out. Суть его в том, что, каким бы незначительным ни было третье преступление, оно будет классифицироваться как тяжкое и обязательным наказанием за него будет пожизненное тюремное заключение. Самым заметным по этой теме было дело "Локьер против Андрейда" / Lockyer v. Andrade, 538 U.S. 63 (2003).
По мнению автора, одного из ведущих американских адвокатов, специалиста в области международного и иммиграционного права, Америка стала великой страной благодаря своей Конституции и Биллю о правах. Российскому читателю будет интересно и полезно узнать, почему наряду с Конституцией американцам потребовались еще и поправки к ней, что такое общее право и чем оно отличается от континентального, как функционирует Верховный суд США – чем он занимается и как принимаются решения. И наконец, каждой из...
Какими бы смешными, глупыми или наивными ни казались нам законы некоторых штатов, мы должны признать право за их жителями эти законы иметь. В одних штатах живут пуритане, в других - либералы. В штате Невада (правда, только в одном графстве) разрешена проституция, в то время как в штате Юта, где живут мормоны, это было бы немыслимо.
По мнению автора, одного из ведущих американских адвокатов, специалиста в области международного и иммиграционного права, Америка стала великой страной благодаря своей Конституции и Биллю о правах. Российскому читателю будет интересно и полезно узнать, почему наряду с Конституцией американцам потребовались еще и поправки к ней, что такое общее право и чем оно отличается от континентального, как функционирует Верховный суд США – чем он занимается и как принимаются решения. И наконец, каждой из...
Знаешь, почему герои не думают? Не потому, что дураки, - просто они спятить боятся. До донышка - это ведь не досуха. Другие не выкладываются, так других и едят. А нас с тобой ни разу ещё не сожрали. Мы сами себя...
Демоны, драконы, пляшущие ведьмы, чувырлы и прочие твари буквально парализовали жизнь людей. Не было от них никакого покоя, пока не появились рыцарь Артур и его названый брат маг Альберт.
...кушать надо, как люди, а не как праведники.
Демоны, драконы, пляшущие ведьмы, чувырлы и прочие твари буквально парализовали жизнь людей. Не было от них никакого покоя, пока не появились рыцарь Артур и его названый брат маг Альберт.
Парень вошел, и в конторе сразу стало тесно и светло. Золотые волосы да глаза ярко-ярко синие - неудивительно, что вокруг посветлело. Этакое солнышко явилось. С топором.
Демоны, драконы, пляшущие ведьмы, чувырлы и прочие твари буквально парализовали жизнь людей. Не было от них никакого покоя, пока не появились рыцарь Артур и его названый брат маг Альберт.
Смерть всегда тяжела только для живых, для тех, кто остаётся.
Сидеть, напряженно вытянувшись, уперев руки в колени и уставив неподвижный взгляд в пожелтевшую стену комнаты для подследственных во дворце Печека, — это далеко не самая удобная поза для размышлений. Но можно ли заставить мысль сидеть навытяжку? Кто-то когда-то — теперь уж, пожалуй, и не узнать, когда и кто,— назвал комнату для подследственных во дворце Печека кинотеатром. Замечательное сравнение! Обширное помещение, шесть рядов длинных скамей, на скамьях — неподвижные люди, перед ними — голая...
Кто не побывал в 1942 году в Панкраце, тот не знает и не может знать, что такое гуляш! Регулярно, даже в самые трудные времена, когда у всех заключенных бурчало в желудке от голода, когда в бане мылись ходячие скелеты, когда каждый – хотя бы глазами – покушался на порцию товарища, когда и противная каша из сушеных овощей, приправленная жиденьким томатным соком, казалась желанным деликатесом, в эти трудные времена регулярно, два раза в неделю, по четвергам и воскресеньям, раздатчики вытряхивали в наши миски порцию картофеля и поливали ее ложкой мясного соуса с несколькими волокнами мяса. Это было сказочно вкусно! Но не только в этом дело: гуляш был ощутимым напоминанием о мирной человеческой жизни, был чем-то нормальным в жестокой противоестественности гестаповской тюрьмы. О гуляше говорили нежно и с упоением – о, кто поймет, как дорога ложка хорошего соуса, приправленного ужасом медленного угасания!
Сидеть, напряженно вытянувшись, уперев руки в колени и уставив неподвижный взгляд в пожелтевшую стену комнаты для подследственных во дворце Печека, — это далеко не самая удобная поза для размышлений. Но можно ли заставить мысль сидеть навытяжку? Кто-то когда-то — теперь уж, пожалуй, и не узнать, когда и кто,— назвал комнату для подследственных во дворце Печека кинотеатром. Замечательное сравнение! Обширное помещение, шесть рядов длинных скамей, на скамьях — неподвижные люди, перед ними — голая...
Я показываю упражнение: сегодня Первое мая, ребята, сегодня мы начнем по-другому, пусть дивятся конвойные. Первое движение: раз-два, раз-два - удары молотом. Второе косьба. Молот и коса. Чуточку воображения - и товарищи поймут: серп и молот. Я поглядываю кругом. На лицах улыбки, все с энтузиазмом следуют моему примеру. Поняли!
Сидеть, напряженно вытянувшись, уперев руки в колени и уставив неподвижный взгляд в пожелтевшую стену комнаты для подследственных во дворце Печека, — это далеко не самая удобная поза для размышлений. Но можно ли заставить мысль сидеть навытяжку? Кто-то когда-то — теперь уж, пожалуй, и не узнать, когда и кто,— назвал комнату для подследственных во дворце Печека кинотеатром. Замечательное сравнение! Обширное помещение, шесть рядов длинных скамей, на скамьях — неподвижные люди, перед ними — голая...
Его присоединяют к колонне приговоренных к смерти, увозят за город и расстреливают. На следующий день выясняется, что должны были казнить его однофамильца. Тогда расстреливают и однофамильца – и все в порядке.
Сидеть, напряженно вытянувшись, уперев руки в колени и уставив неподвижный взгляд в пожелтевшую стену комнаты для подследственных во дворце Печека, — это далеко не самая удобная поза для размышлений. Но можно ли заставить мысль сидеть навытяжку? Кто-то когда-то — теперь уж, пожалуй, и не узнать, когда и кто,— назвал комнату для подследственных во дворце Печека кинотеатром. Замечательное сравнение! Обширное помещение, шесть рядов длинных скамей, на скамьях — неподвижные люди, перед ними — голая...
Он поставил ставку на нацизм. Оказалось, что он ставил на дохлую лошадь.
Сидеть, напряженно вытянувшись, уперев руки в колени и уставив неподвижный взгляд в пожелтевшую стену комнаты для подследственных во дворце Печека, — это далеко не самая удобная поза для размышлений. Но можно ли заставить мысль сидеть навытяжку? Кто-то когда-то — теперь уж, пожалуй, и не узнать, когда и кто,— назвал комнату для подследственных во дворце Печека кинотеатром. Замечательное сравнение! Обширное помещение, шесть рядов длинных скамей, на скамьях — неподвижные люди, перед ними — голая...