– Моя жизнь – это куча нестираного белья, увенчанная парой грязных носков, – сообщает Софи, отвечая на мой звонок.
– Ты когда-нибудь говоришь простое человеческое «алло»? – интересуюсь я.
– А знаешь ли ты, что мозг реагирует на расставание так же, как на физическую боль?
Он помнит, что у меня аллергия на орехи.
Потому что помнит все.
Потому что он там был.
Потому что на самом деле он и есть Макс из моих снов.
Если спланировать все заранее, можно избежать ошибок.
Люди должны друг с другом разговаривать. А родственники особенно
Если не считать горя моей матери, которое не кончилось до самой ее смерти, мы были счастливы.
Мне теперь остается жить вместо нас обоих. Мне, уродливой двуногой пародии на него, человека. Он был нужен. Я — ни одной живой душе на свете.
На развязанном шнурке в руках бойца раскачивался тяжелый армейский ботинок. Такой же, как на любом из нас. В ботинке оставалась ступня в шерстяном вязаном носке. Осколок раздвоенной сероватой кости остро торчал из порванной буро-пятнанной козьей пряжи.
Мутный стон завершил обращение.
Удушливо пахло безвыходностью. Сложной застойной смесью многослойного давнего пота, зимней сырости нетопленых стен, еще неясного голода, агрессии и подавленного многодневного страха. Настроение в диапазоне между отчаянием и отчаянной готовностью драться немедленно.
Ни жалости, ни сожаления. Мы никогда не сможем стать как раньше.