Если вы верите в то, что Бог способен сотворить Вселенную, вы с таким же успехом поверите в то, что он способен ее разрушить, но в таком случае почему все его попытки оказались безуспешными? Это явно говорит не в пользу могущественности наших многочисленных богов.
Возможно, как показывают наши попытки спасти землю от катастрофического изменения климата, мрачная правда в том, что мы можем создавать, но не способны отменить свое создание. Если это так происходит у людей, то почему это должно быть иначе для бога?
Если наказание исходит от человека, мы можем предположить, что при вынесении приговора допущена ошибка. Но если нас наказывает Бог, ошибки быть не может, ведь он сам и есть правосудие.
Как пишет писатель-фантаст Чарли Стросс*, (*... попутно жалуясь на то, что пандемия коронавируса не позволила ему опубликовать новый роман, в котором, по его замыслу, фантастический вирус должен быть превращать людей в зомби...) "миф о зомби впервые возник среди рабов на плантациях Гаити."
Зомби же не изысканны и не сексуальны*. *Если, конечно, в сексе вас не привлекают безмозглость и гниющая плоть.
Сейчас мы действуем вопреки требованиям реальности, поскольку иначе нам пришлось бы ее признать.
Давным давно читатели газет уяснили, что беды человечества не имеют ничего общего с горем одного человека. При известии о массовом разорении холодок ужаса может пробежать по позвоночнику, но сердце останется спокойным. В Китае погибла тысяча человек – это новость, ребенок утонул в пруду – это трагедия.
Она, конечно же, растратит всю сумму на мелочи, на что-нибудь совершенно ненужное, так что даже сама не будет знать, на что ушли деньги, но, может быть, горсточка маленьких радостей, подобно блесткам, украшающим будничную жизнь, стоит большего, чем умозрительное удовлетворение от владения замечательными вещами, запрятанными на дальнюю полку.
«Да, я знаю, он убил Эдуарда и маленького Ричарда, но все же в нем есть что-то симпатичное, к тому же с моим ревматизмом вредно жить в комнатах, выходящих окнами на север».
Он слушал чириканье воробьев двадцатого века, прыгавших на подоконнике, и смаковал фразы, написанные пять веков назад. Что подумал бы Ричард, узнай он о судьбе своего письма, посвященного Джейн Шор, о человеке, размышляющем над ним спустя столько лет?