Хочешь ли ты, чтобы жизнь твоя всегда была легкой? Так оставайся постоянно в стаде и за стадом забудь о себе.
Тогда и она ожесточилась, ведь любовь питается чувством другого. Без практики сердце черствеет, теряешь всякую способность к взаимности. И в конце концов, пытаясь защитить себя, замыкаешься в самом грустном, что только есть на свете: в своём одиночестве.
... глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.
Озарявший их свет погас, любовь, подобно загару, постепенно сошла на нет, хотя никто этого даже не понял. Но почему ее сменила глухая ненависть? Откуда это досадливое безразличие?
Друзья настороженно наблюдали за упадком их союза. Олив и Наоко — эталон, прекрасная история любви, абсолютное единение. Образец, вызывавший зависть, но и даривший надежду. А потом появились первые неумолимые признаки. Разговор на повышенных тонах, язвительные замечания за ужином, частые отлучки… И невольные признания: «У нас все разладилось. Подумываем о разводе…»
В этом черно-белом мире, состоящем исключительно из победителей и побежденных, из союзников и врагов, для неё не осталось места.
Ты даже не вызвал группу захвата. Да кем ты себя считаешь? Одиноким ковбоем?
Вчерашние ошибки - это сегодняшние кошмары.
В её чертах нет ничего отталкивающего. что же не сработало? Как она умудрилась пропустить все остановки в своей жизни? Конечная уже не за горами, а в её существовании практически так ничего и не произошло.
Вся ее жизнь здесь — семья, дом, карьера. Отъезд стал бы бегством — от неведомого врага, от развода, от Пассана. К тому же была задета ее гордость. Родину покидают не затем, чтобы вернуться без работы, без мужа, с двумя детишками на руках. Да и поздно отступать — возвращаться к обычаям, правилам и обязанностям родины теперь, когда она познала европейскую свободу.
Для этого явления у японцев существует метафора: они сравнивают себя с бонсай, который поддерживают и в то же время сковывают крошечные подпорки. Высадите его в землю на воле, и он тут же разрастется, так что обратно в горшок его уже не вернешь.