Мои цитаты из книг
– Со времён НКВД не заменят, – внезапно пожаловалась Никите следователь Залина, когда очередная ступенька завыла под её чёрной лакированной туфлей.Никита хотел ответить, что здесь всё со времён НКВД не мешало бы заменить, но отчего-то удержался. Может, ему было неудобно (хотя с чего бы) провоцировать следовательницу, а может, шутка казалась не особо изящной, да и не особо шуткой.
Дмитрий Захаров (р. 1979) родом из «закрытого» атомного города под Красноярском. Журналист, работал корреспондентом и редактором ИД «КоммерсантЪ». Автор романов «Средняя Эдда» и «Кластер». Его новый роман «Комитет охраны мостов» — это и книга ярости (именно она движет героями, чьи дети оказались в опасности), и книга Сибири (действие происходит в Красноярске, Новосибирске и Томске), но главное — это книга надежды: в ней хватает страшных, очень похожих на настоящие новостей — но всё же есть...
– В этом нет ничего такого, – сказал он и некоторое время прислушивался к звуку собственного голоса. Действительно нет. Это нормальная работа, которая проходит теперь по разряду подвига. Или преступления. Оказывается, если ты работаешь, место среди героев/террористов тебе обеспечено.
Дмитрий Захаров (р. 1979) родом из «закрытого» атомного города под Красноярском. Журналист, работал корреспондентом и редактором ИД «КоммерсантЪ». Автор романов «Средняя Эдда» и «Кластер». Его новый роман «Комитет охраны мостов» — это и книга ярости (именно она движет героями, чьи дети оказались в опасности), и книга Сибири (действие происходит в Красноярске, Новосибирске и Томске), но главное — это книга надежды: в ней хватает страшных, очень похожих на настоящие новостей — но всё же есть...
Завел руки за спину, собрал из себя Виктора Цоя.
Дмитрий Захаров (р. 1979) родом из «закрытого» атомного города под Красноярском. Журналист, работал корреспондентом и редактором ИД «КоммерсантЪ». Автор романов «Средняя Эдда» и «Кластер». Его новый роман «Комитет охраны мостов» — это и книга ярости (именно она движет героями, чьи дети оказались в опасности), и книга Сибири (действие происходит в Красноярске, Новосибирске и Томске), но главное — это книга надежды: в ней хватает страшных, очень похожих на настоящие новостей — но всё же есть...
Катастрофа. Вам может казаться, что катастрофа — это раз, и фюзеляж вдребезги, подушка безопасности не сработала, неузнаваемые тела на серой залатанной простыне морга.Но то катастрофа моментальная. А есть другая — размазанная тонким масляным слоем по всем предметам, по каждой жирной бессмысленно-долгой минуте. Она сдержанна, каждодневна, неотличима от нормальной жизни. Или "нормальной" жизни — как вам больше нравится. Вы пытаетесь втиснуться заново в эту самую жизнь, а катастрофа расползается по вашей кровеносной системе. По нервной. Отрастает вместе с волосами.Катастрофа — это вы. И остальные. И вокруг.
Дмитрий Захаров (р. 1979) родом из «закрытого» атомного города под Красноярском. Журналист, работал корреспондентом и редактором ИД «КоммерсантЪ». Автор романов «Средняя Эдда» и «Кластер». Его новый роман «Комитет охраны мостов» — это и книга ярости (именно она движет героями, чьи дети оказались в опасности), и книга Сибири (действие происходит в Красноярске, Новосибирске и Томске), но главное — это книга надежды: в ней хватает страшных, очень похожих на настоящие новостей — но всё же есть...
Кыш — это порядок. Только порядок не любой, а какой был. Какой есть. Его собственный. Чтобы все боялись без приказа. Он в таком порядке вьет гнездо, он его жрет.
Дмитрий Захаров (р. 1979) родом из «закрытого» атомного города под Красноярском. Журналист, работал корреспондентом и редактором ИД «КоммерсантЪ». Автор романов «Средняя Эдда» и «Кластер». Его новый роман «Комитет охраны мостов» — это и книга ярости (именно она движет героями, чьи дети оказались в опасности), и книга Сибири (действие происходит в Красноярске, Новосибирске и Томске), но главное — это книга надежды: в ней хватает страшных, очень похожих на настоящие новостей — но всё же есть...
На Богатяновке обитала «придонная аристократия». Сводни, «блатер-каины» – скупщики краденого и им подобные, причисляющие себя к воровской верхушке. Странным образом район этот был одним из самых спокойных в городе, несмотря на занятия жителей. Тут были устроены несколько совсем приличных заведений – Еврейская больница, коммерческое училище. И здесь же стояла Мазовая академия, она же «дядина дача» – попросту тюрьма. Объяснялся парадокс просто. Ростовские мазурики жили по принципу британских джентльменов: мой дом – моя крепость. И придирчиво охраняли порядок, в своем понимании.
Начало НЭПа. На пути из Таганрога сгорел и почти полностью затонул пассажирский пароход. Егор Лисица – сотрудник новой советской милиции – в качестве судебного врача занят опознанием тел погибших. Однако среди них не удается найти тело чиновника из Стройтреста и его жены. Их имена есть в списке пассажиров, но ни среди мертвых, ни среди живых нет их самих. Чуть позже чиновника находят в городской больнице. От удара по голове и долгих часов в холодной воде он потерял память. Где его жена, он не...
Чем я был занят тем летом? Самым глупым – сожалениями. Как многие молодые люди, впервые потерпевшие крупную неудачу, я позерствовал и был уверен, что уже смело можно было писать на моей судьбе «жизнь его была разбита!». Надпись непременно по старой орфографии, с ятями, как в трагической фильме.
Начало НЭПа. На пути из Таганрога сгорел и почти полностью затонул пассажирский пароход. Егор Лисица – сотрудник новой советской милиции – в качестве судебного врача занят опознанием тел погибших. Однако среди них не удается найти тело чиновника из Стройтреста и его жены. Их имена есть в списке пассажиров, но ни среди мертвых, ни среди живых нет их самих. Чуть позже чиновника находят в городской больнице. От удара по голове и долгих часов в холодной воде он потерял память. Где его жена, он не...
"Перешагни, перескочи, Перелети, пере- что хочешь - Но вырвись: камнем из пращи, Звездой, сорвавшейся в ночи... Сам затерял - теперь ищи..." (В.Ф. Ходасевич)
Начало НЭПа. На пути из Таганрога сгорел и почти полностью затонул пассажирский пароход. Егор Лисица – сотрудник новой советской милиции – в качестве судебного врача занят опознанием тел погибших. Однако среди них не удается найти тело чиновника из Стройтреста и его жены. Их имена есть в списке пассажиров, но ни среди мертвых, ни среди живых нет их самих. Чуть позже чиновника находят в городской больнице. От удара по голове и долгих часов в холодной воде он потерял память. Где его жена, он не...
Спирт был запрещён, и поэтому торговали им буквально всюду, даже в аптеках.
Начало НЭПа. На пути из Таганрога сгорел и почти полностью затонул пассажирский пароход. Егор Лисица – сотрудник новой советской милиции – в качестве судебного врача занят опознанием тел погибших. Однако среди них не удается найти тело чиновника из Стройтреста и его жены. Их имена есть в списке пассажиров, но ни среди мертвых, ни среди живых нет их самих. Чуть позже чиновника находят в городской больнице. От удара по голове и долгих часов в холодной воде он потерял память. Где его жена, он не...
Ударило красное кресало, горит, разжигая пламя пожара из искр.
Начало НЭПа. На пути из Таганрога сгорел и почти полностью затонул пассажирский пароход. Егор Лисица – сотрудник новой советской милиции – в качестве судебного врача занят опознанием тел погибших. Однако среди них не удается найти тело чиновника из Стройтреста и его жены. Их имена есть в списке пассажиров, но ни среди мертвых, ни среди живых нет их самих. Чуть позже чиновника находят в городской больнице. От удара по голове и долгих часов в холодной воде он потерял память. Где его жена, он не...