admin

– Поэты, как вам известно, занимаются составлением цепочек слов, называемых стихами, значения которых они сами порой не слишком хорошо понимают.

– Женщины верхом на метле, которые устраивают пляски на своих сборищах?.. Этого нет в природе.
– Ты прав. Этого нет. А ведьмы есть. Они не летают на метле и не отплясывают на своих сборищах – они декламируют стихи. Они – дамы. Их власть и сила – поэзия, самое великое, что есть на свете. Никто и ничто не может причинить им вред. Ничто и никто не может встать у них на пути.

Никогда до этого самого момента он не подозревал, что поэзия – такая волнующая вещь.

Знаете, что сказал мне как-то мой коллега? Что кошмары – это кишечные газы мозга. Пердеж мозгов, проще сказать, извините за грубость. Отходы чего-то вроде несварения. Но сами по себе они не важны. Благодаря им мы выводим наружу лишнее, то, что нам не нужно…

Не важно, сколько времени прошло: трагедии всегда молоды.

Забвение – это судьба.

Есть только то, что было: если это у человека отнять, он перестает существовать.

Они никогда не вмешиваются в события напрямую. Они вдохновляют поэтов, а потом используют их стихи, но у них вековая привычка делать это из-за кулис.

— Когда пропал? – не понял Ульрик.
— В этот котчерг, – пояснила Джен.
— Не понял.
— В котчерг.
— Что это?
— День недели.
— Ты хочешь сказать «четверг»?
— Нет, котчерг, не знаю никаких «четвергов».
— А после него?
— Что после?
— Какой день идет следом?
Джен возвела глаза к потолку.
— Котница, Субкота, Воскотсенье, Котдельник, Вторкотник…
— А среда?
— Что «среда»?
— Как, по-вашему, звучит «среда»?
— Среда. Ты совсем тупой?

Сложно определить: врет человек или говорит правду, если у него нет лица.