— Когда пропал? – не понял Ульрик.
— В этот котчерг, – пояснила Джен.
— Не понял.
— В котчерг.
— Что это?
— День недели.
— Ты хочешь сказать «четверг»?
— Нет, котчерг, не знаю никаких «четвергов».
— А после него?
— Что после?
— Какой день идет следом?
Джен возвела глаза к потолку.
— Котница, Субкота, Воскотсенье, Котдельник, Вторкотник…
— А среда?
— Что «среда»?
— Как, по-вашему, звучит «среда»?
— Среда. Ты совсем тупой?
Лучик надежды пробегает по стенам моего убежища, но я решительно затыкаю все щели. Эмоции – зло. Самое страшное – это люди, которые могут вызвать во мне чувства. Я спокойна только за каменными стенами, которые выстроила внутри. Раз я бесчувственная, то мне и не больно.
– Я думала, мы договорились.
– Нет. Ты закатила истерику в первый школьный день. Это вряд ли называется «договорились».
Она злится. Я злюсь. Мы молчим все полчаса, пока едем на другой конец города. Между нами проскакивают такие разряды, что машина запросто могла бы ехать без бензина. Одно слово – и мы взорвёмся к чертям.
У меня есть талант на грани суперзлодейства – умение доводить людей до исступления.
Спортивный зал – это место, где чувство собственного достоинства разбивается вдребезги.
У каждого из нас есть свои страхи. Призраки, которые живут в самых тёмных уголках нашего сознания и безжалостно терзают нас.
Всепоглощающее, непреодолимое чувство – это и есть любовь. В ней нет ничего идеального, она чертовски сложная и пугающая.
Быть вторым - это не для меня. Всегда так было. И всегда так будет. Вторые места - не для тех, кто хочет во всём быть первым.
Даже дьявол знает, кто такой Бог.