Порой два не конкурирующих между собой действия могут выполняться одновременно, но при их выборе лучше быть осторожными.
Однозадачность — не роскошь. Это необходимость. Вы сможете добиться гораздо большего, если будете все делать поочередно.
Но ведь жизнь людей так сложна. Им постоянно надо есть и пить, и еще спать. И вообще, они так много всего хотят, что путаются и не знают, чего же им хочется больше. Но самое главное, что они даже не успевают посмотреть на ночное небо, часто не замечают первый снег, на сколько я знаю, не мечтают забраться на Луну, или просто не видят, как красивы цветы, что стоят у них на окне. Поэтому иногда мне бывает их жаль.
Сказки не умерли, они есть и сейчас. Мало того, они встречаются на каждом шагу, надо только уметь разглядеть их под своей подушкой или в старом чулке. И поверить в них. Честное слово, им будет очень приятно.
Но больше всего мне нравилась Луна. Она ведь была самая яркая. И что самое удивительное, так это то, что она тоже все время бывала разной. Иногда она была похожа на банан (или на мой загнутый колпак), а иногда на большую белую тарелку. Мне всегда было интересно, какой же она будет в следующий раз.
После ночных дождей повсюду лежали жирные, сытые лужи, с маслянистой поволокой и плесневелыми оборками.
Надо принадлежать своей беде,стать ее скрипкой или ее горгульей. Надо вместить беду,разбился и расширяя душу до ее нечеловеческих размеров.
Плохо,если у человека есть талант;плохо вдвойне,если талант растет,замещает собой ординарные,простым питанием занятые ткани:вычти талант,и от человека останется огрызок,а то и вовсе дыра.
Очень опасно проверять,на что способна обычная тетка,если у нее отобрать лучшую ее иллюзию.
Чиновник, однако, не предполагал, чем именно питается, он понимал только градус, но не вкус. А Серега Лебедев прошел большую школу ненависти, его тренировали все – и чечен Муса, с носом как гнилая груша и собачьей шерстью на щеках, пытавший его в плену, и румяный прапорщик Гущин, бог мародерки, почти целиком положивший отделение, чтобы вывезти свое награбленное барахло, и бывшая супруга, красивая, будто кукла из магазина, творившая все и со всеми, пока Серега валялся в госпитале. И вдруг эта тренированная ненависть сошлась, сузилась в луч, в точку, загоревшуюся как раз на плоской переносице чиновника. Серега буквально ощутил в руке фантомную тяжесть своего Макарова, тут же восполнил ее отсутствие чем-то, схваченным со стеллажа...https://bookz.ru/authors/slavnikova-ol_ga/prijok-v_301/page-4-prijok-v_301.html