– О, я не боюсь смерти! Для чего мне жить? По-вашему, убить человека – это преступление, даже если человек отобрал у вас все, что было дорого в жизни?
– Да, мадемуазель, я твердо верю: убийство – это преступление, за которое нет прощения, – спокойно ответил Пуаро.
– Бывают такие моменты, мадам, когда человеку не до гордости, когда им владеют эмоции более сильные.
«По-настоящему любит тот, кого меньше любят».
У одних такие пустые глаза, другим все уже надоело или просто скучно, а некоторые кажутся такими несчастными. Как глупо, что юность считают счастливой порой жизни, напротив, юность – время самое уязвимое.
– Уверяю вас, бездельничать вовсе не так приятно, как это может показаться. – Он вздохнул.
– Как справедлива поговорка «Человек изобрёл работу, чтобы избавиться от необходимости думать».
– Женщины, как бы хороши они ни были, имеют один недостаток – они отвлекают наш мозг от пищи.
– Во время войны вы не осуществляете права личного суда. Опасно вот что: как только человек внушит себе мысль, что он знает, кому следует разрешить жить, а кому нет, ему недалеко до того, чтобы стать самым опасным убийцей из всех существующих – самонадеянным преступником, который убивает не ради выгоды, а по идейным соображениям. Он узурпирует функции le bon Dieu[Господа бога].
– Жизнь – нелёгкое дело, – сказала миссис Лорример. – Узнаете, когда доживёте до моих лет. Она требует неимоверного мужества и большого терпения. И в конце концов задаёшься вопросом: «А стоило ли?..»
– Правда иногда причиняет страдания, разрушает иллюзии.
– Все равно лучше её знать, – сказала Рода.
– Память – замечательный дар. Пока помнишь, прошлое не канет в вечность.