— Ревность всегда некрасива.
— Нет ничего позорного в смущении.
Восхищение приятно, домогательства отвратительны.
Иногда больших побед достигают малыми средствами.
Подумаешь, спала в одной постели с ректором, это не повод для знакомства.
— Ничто не дается бесплатно.
Должна же присутствовать в жизни романтика, а не только серые унылые учебные будни.
Паника — верный спутник поражения.
– Значит, это что-то вроде голодовки.
– Нет, Джек. Конечно нет. Я понимаю, что нужна Милли. Знаю, что должна держаться. Но я не хочу есть, и с этим ничего не сделаешь. На моем месте кто угодно потерял бы аппетит. – Мой голос скакнул на октаву выше: – Ты хоть представляешь, каково мне терпеть все это изо дня в день? Не иметь права выбора, что и когда есть? Абсолютно во всем зависеть от тебя? Ждать еды по два-три дня, когда ты решаешь наказать меня или просто не считаешь нужным что-то принести?
– Не надо было столько раз пытаться сбежать, – отрезал он. – Мне не пришлось бы запирать тебя в этой комнате, и ты бы вела вполне достойную жизнь.
– Достойную? Когда ты следишь за каждым моим шагом? Ты вообще понимаешь, что такое «достоинство»? Давай, Джек, накажи меня. Не носи мне еду. Наблюдай, как я реагирую. Еще недельку не поем – ослабею так, что не смогу даже появиться на дне рождения Милли. Хоть какой-то плюс.
– Надо было отказать!
– Я больше не могу отказывать, Джек. Я слишком привыкла быть совершенной. Говорить только то, что следует. Не возражать. Как ты и хотел.