– Наверно, я уже просто смирилась. Я не смогу предотвратить неизбежное, – тихо отвечаю я. – По-моему, я уже давно это поняла, – тут я прерывисто вздыхаю. – Сначала не сомневалась, что найду какой-нибудь выход, но теперь я устала. Устала до смерти. Ты всегда на шаг впереди меня.
– Рад, что ты это поняла. Хотя, если честно, я даже немного скучаю по твоим наивным попыткам сбежать. Раньше было как-то веселей.
Вскочив с кровати, я подбежала к двери, но она не открывалась. Тогда я забарабанила в нее кулаками, крича, чтобы Джек меня выпустил.
В замке повернулся ключ, и дверь открылась.
– Грейс, ради бога! – Он явно был раздражен. – Можно было просто позвать!
– Как ты смеешь запирать меня?! – кричала я дрожащим от ярости голосом.
– Я запер тебя ради твоего же блага. Иначе ты бы наверняка снова сделала глупость и попыталась сбежать, а мне пришлось бы лишить тебя четвертого визита к Милли. – Он потянулся за подносом, стоявшим на низком столике в коридоре. – А теперь, если ты отойдешь назад, я дам тебе поесть.
Удержаться было трудно: я уже не помнила, когда в последний раз ела – наверно, еще в Таиланде. Но открытая дверь искушала сильнее.
– Слушай меня, Грейс. Я готов хорошо с тобой обращаться при условии, что ты не будешь делать глупости. Не в моих интересах поступать иначе. Но если будешь меня злить, я без колебаний лишу тебя всех благ, которые у тебя пока еще есть. Ты поняла?
Меня трясло – то ли от пережитого шока, то ли от тех таблеток. Обессиленно привалившись к стене, я смогла лишь молча кивнуть в ответ.
– Хорошо. Ну а теперь, прежде чем осматривать дом, ты, наверное, захочешь принять душ. – Чувствуя какую-то унизительную признательность, я снова заплакала. Джек нахмурился: – Я же не изверг, Грейс. По крайней мере, не в этом смысле. Пойдем, отведу тебя в ванную. А когда немного придешь в себя, устрою тебе экскурсию.
– Нет, сам я руки не пачкаю. В основном наблюдаю и слушаю. – Я глядела на него непонимающе, и тогда он, наклонив ко мне голову, зашептал: – Страх. Это лучшее, что есть в мире. Я обожаю видеть его. Чувствовать. Вдыхать его запах. Но больше всего мне нравится, как он звучит. – Он коснулся языком моей щеки. – А еще я люблю его вкус.
– Нужно выжимать максимум из того, что есть.
– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать.
– У нее одиночество в сердце, сын. Оно ее гложет, а вовсе не невозможность создать семью. Со временем, понятно, зажили бы они с Истором как муж и жена, но ведь женское счастье в другом. Счастье – это чтобы глаз друг от друга отводить не хотелось, чтобы дышать не надышаться друг другом. Приходить домой, когда он еще не вернулся, поднимать забытый на спинке стула сюртук, прижимать к груди, чувствовать, как тебя наполняет радость, вдыхать самый родной и любимый запах. Этого хочет любое женское сердце.
– Каждый мечтает управлять временем, – грустно улыбнулась целительница, – но ты уже сделал свой выбор, да и прошлое не переделаешь.
– Это удивительное качество в человеке, честно рассказать обо всем, не присваивая себе всей славы.
Для живых каждый день – это отрезок долгого пути, наполненный событиями, спешкой, суматохой, делами. Дни бегут один за другим, внося в жизнь бесконечные поправки, коррективы, перемены. Мы живем, дышим, строим планы, достигаем целей. Каждый миг драгоценен, потому что никогда не повторится, и мы спешим, спешим жить.