— Ты уж определись: или я птичка, или лошадка. У птичек сбруи не бывает.
Ну что за ерунда такая? Сидим тут, понимаешь ли, в таком интимном междусобойчике… А он не обращает на меня внимания. И как это понимать? Нет, если полезет, я, конечно, буду возмущена. Но то, что даже не пытается поцеловать, задевает.
Папа меня учил, что если уж берешь паузу, то держи ее до последнего или же вообще не пытайся строить из себя леди, которая умеет эти паузы держать.
– Пойдем, светлое чудовище. Ты мне уже мозг сама выела, хуже любого зомби.
Вот тут я решила, что пора обидеться. Но никто этого не заметил, так что зря я сердито сопела.
Ну надо же! Грег – лорд! Кто бы мог подумать. А с виду – бродяга бродягой. Хотя… Я тоже вроде как леди.
— Ты невыносима! – с досадой бросил он, отвернулся и прошел к картинам.
И чего это я невыносима? В груди тут же родилась глухая обида. Попробуйте носить, так и увидите, что я легкая.
— Дарик! Через три часа вот эта мрачная девица должна выглядеть как угроза немедленной смерти от разрыва сердца всему мужскому населению империи. Понял?
— Так точно, господин, – прищелкнул пятками скелет. – А от чего конкретно они должны будут умереть? От восторга или от испуга?
— Утоплю, – пообещала я.
— Всплыву, – ответило мне всклокоченное улыбающееся чудовище. – Такое, как я, – не тонет.
— Не всем нужна тихая и наивная, – отвлек меня голос лорда Дагорна. – Большинству мужчин нужна любимая и любящая.
Хочешь жить – и зубочисткой научишься отбиваться.