У каждого руководителя должен быть злобный зам, выгодно оттеняющий его доброту.
— Шо ви имеете сказать на предложение пойти до гамаков и поговорить за жизнь без бизнеса? Один ваш турист научил нас такому коктейлю, шо глаза лезут на лоб, а потом вперегонки залазят обратно за добавкой!
Охотничий инстинкт вяло затрепыхался под переполненным желудком, но выкарабкаться не смог.
…В грузовом отсеке раздался значительно приглушенный изоляцией, но все равно громкий взрыв. Корабль содрогнулся, иллюминаторы отсека залепило изнутри чем-то бело-розовым, комковатым.
Первой безотчетной капитанской мыслью было: «Мозги!» Следующей, потрезвее: «Но откуда?!» Не в смысле, что Станислав сомневался в наличии у своей команды хотя бы зачаточных скоплений нервных клеток, но почему именно в грузовом отсеке и в таком количестве?!
Станислав почувствовал, что сейчас либо кого-то придушит, либо сам ляжет и помрет.
— Моя бабушка называла это «обнулить счетчик» — мол, чем дольше везет, тем большей пакостью потом уравновесится.
Аайда с надеждой уставилась капитану в глаза и для вящей убедительности выпятила грудь. Обе пары.
Станислав в качестве ответной любезности втянул живот…
Незаметно просочившаяся обратно под стол Котька в глубокой задумчивости сидела между хозяйскими ногами, пытаясь понять: она в раю или вот-вот лопнет? Из пасти у кошки торчала веточка прилипшей к колбасе петрушки, которую брезгливость не давала проглотить, а жадность — выплюнуть.
Для самоубийства тоже никакие лицензии не нужны, только депрессия и идиотизм.
Вениамин тоже нагреб себе две тарелки провизии, но предпочел наслаждаться ею в уютной тишине медотсека, для сохранения оной включив над дверью грозную красную надпись: «Не входить, ИДЕТ СТЕРИЛИЗАЦИЯ!»
Пятью минутами позже к нему заглянул Станислав, обнаружил, что стерилизация дошла уже до рубленых котлет с сельдереем, и присоединился.