Сукин сын с чувством юмора, как у обкуренного лося.
Наверное, прощание с детством – это всегда грустно.
- Тебе не идет думать, – заметил Влад.
– А тебе не идет существование, но я же молчу, – широко улыбнулся Даня.
Это правильно – защищать свое. Но самое главное, надо понимать, что свое, а что – чужое.
Стало горько – не до слез, когда горечь сжигает глаза и губы, а до улыбки, когда горечь эта светлая. Горечь по утраченному прошлому, истончившемуся настоящему и несостоявшемуся общему будущему.
Нет ни одной веревки, которая бы тянулась бесконечно долго, нет ни одного воспоминания, которое будет удерживать вместе так далеко разошедшихся людей, если один стоит на месте, а второй скрывается за горизонтом.
– ...Я приглашаю тебя. – Я улыбнулась.
– Куда? На казнь? – полюбопытствовал он.
– На танец.
– Это почти одно и то же.
Кое в чем он был уверен: у любого запертого сундука обязательно имеется ключ.
Это была истина, которая всегда прозрачна, как вода, пока её не разрушат. Разбей истину, и всё, что останется, - ложь.
Не забудь радоваться жизни, по которой идешь.