natalis

— Как долго ты планировала скрывать это от меня? — Скрывать беременность? Откуда ты узнал? Я ведь... — Беременность? — повышает тон, и морщится, будто ему противно. — То есть ты ещё и залетела? — Что значит "ещё и"? — шепчу надломленно. — Я знаю, что ты крутишь роман у меня за спиной! Пользуешься тем, что я постоянно на работе. — Но... это неправда... — чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Больно. Несправедливо. Слова ранят без ножа. — Я бесплоден, Люба! Ты забыла об этом? Решила...

Я толкнула дверь и… перестала дышать. Торгард был с другой. Мой дракон разбил мне сердце. — Ты долго будешь там стоять? — его голос прозвучал холодно и безразлично. Я сделала выбор. Ушла. Кто же знал, что мы встретимся с ним через долгих пять лет? И что будет, если он узнает о сыне?

Что подарить мужу, у которого все есть?   Красное белье, чулки, туфли и сверху только плащ – заявляюсь в таком виде к нему в офис. Работает даже в свой день рождения – ну как его не порадовать?     Из-за двери доносятся звуки, и они никак не похожи на клацанье клавиш или скрип карандаша по бумаге. Мой муж – архитектор, но в данный момент он «трудится» над своей сотрудницей.   Она цепляется за его спину, стонет и выгибается.   На столе, на котором планировала стонать я.     ...

Открываю входную дверь и слышу: – Лисенок, ты хочешь прямо здесь? Проказница! Голос мужа, но слова… меня он никогда не называл подобными прозвищами. Все еще не верю, но глаза не обманешь. Костя сидит на новеньком диване, а на нем извивается светловолосая девица. Из одежды на ней только стринги, белыми полосками режут ее загорелое тело. Она собирает кудри в хвост и хохочет, закинув голову назад. Муж, который час назад уверял, что вечер для него испорчен, раз меня не будет дома, жадно...

— Ты, как умная женщина, — сдавливает мою шею в горячих стальных пальцах сильнее, — ведешь себя тихо. Не дергайся, дорогая. Это всего лишь развод. — Не надо… — хрипло и сдавленно прошу я. — Отпусти... — Терпеть твои истерики никто не будет, — щурится, и в зрачках моего мужа Марка вспыхивает недобрый огонь, — они меня утомили за эти тридцать лет. Теперь будет все иначе. В глазах темнеет. Руки слабеют, а ноги подкашиваются. — Папа ведь прав, — тихо говорит в стороне наша старшая дочь Яна, —...

– Как ты мог? – спрашиваю я, а у самой слезы текут из глаз, – Сегодня, в мой День рождения. И с кем? С ней? Он смотрит на меня спокойно. Этот мерзавец даже не пытается оправдываться. – Успокойся, Лана. Ты сама виновата. – Что? – задыхаюсь от возмущения, – В чем я виновата? – Ты сильно располнела, – его слова словно нож в сердце, не верю, что это мой любимый муж такое говорит. – Что? – только и могу я выдавить из себя. – Он говорит, что тебе нужно жрать меньше пирожных, – она, с вызовом...

— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...

НЕТРИВИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ, ИЗМЕНЫ, БОРЬБЫ ЗА СЧАСТЬЕ. - Юра вас не любит, - с вызовом говорит дева лет на двадцать моложе меня. - Думаете, вас любит? - улыбаясь, пожимаю плечами. - Он называет вас - ведьмой, - фырчит гостья. - А Вас - пуси-пуси?! - смеюсь заливисто. - Неужели вас не волнует, что Юра вам изменяет? - хмурится нахалка. - Нет, - беспечно поправляю рыжие кудри. - Волновало бы, то я бы пришла к вам, а не вы ко мне. - Он был прав. Вы все и всех переживете, - желчно шипит дева....

— Я с тобой достаточно прожил, — муж опускает глаза на сцепленные перед собой руки. — Тридцать лет, — шепчу одними губами. — Да, — раздраженно подтверждает. На его лице вселенское недовольство. — У нас же дети и внуки, — пытаюсь воззвать к его благоразумию. — И только сейчас я понимаю, что по-настоящему полюбил, понимаешь? — сжимает кулаки и смотрит так, словно я должна проникнуться его признанием. — Я всегда тебя одного любила, — слова раздирают горло отравленными иглами. — А мне тебя...

– Наш брак фальшивый, – басит Кирилл. – Понимаю, – лепечу я, едва дыша от страха. Сама пришла в компанию к Владимирскому с протянутой рукой, до зарезу нужны деньги. – Но раз я плачу за товар, то буду его использовать. – Что? К-как? – В постели. Ты будешь со мной спать. Усекла? – тяжелый взгляд из-под бровей пронзает до печенок. – Но… мы так не договаривались. А вдруг… ребенок. – Никаких вдруг! – он поднимает палец. – Я бесплоден! И вот теперь я сжимаю в руке тест с двумя красными...