natalis

У моего мужа на коленях женщина. Красивая. Молодая. - Если твоя Катька узнает, чем ты занят, тебе капец, - смеется его друг. - Не-а, не капец. Я ж мужик, и у меня праздник. Не с женой же быть? У нас деловой брак, никакой розовой фигни и никаких пелёнок. Катька у меня удобная, вот. Желаю всем холостякам хорошую, удобную Катьку. - И красивую, как твоя, - добавляет кто-то. - Ну… ей тридцать скоро, стареть будет. Раньше была как орех, а теперь местами... обмякла. Муж жестикулирует, намекая на...

— Марина… — хрипло говорил мой муж. — Это была ошибка… Большая ошибка… Я был пьян. Я тысячу раз пожалел о той ночи. — Ошибка — твоя Юлька, — голос Марины прозвучал почти сразу. — Я люблю тебя… Неужели ты этого не видишь? Я не верю, что ты забыл нашу ночь. Зачем тебе она, если есть я, и я намного лучше неё? Я рожу тебе. Двоих или троих… Да сколько захочешь! У меня похолодели руки, а земля казалось ушла из-под ног. Нет… Нет… Этого не может быть… Они не… Дрожащими пальцами я медленно коснулась...

Тянусь за ремнем, но взгляд невольно сползает в окно, где в свете фонаря в обнимку стоит влюбленная парочка. Это могли сейчас быть мы с Борей. Но он не приехал. А я как дура примчалась на вокзал, чтобы устроить ему сюрприз. В итоге уезжаю ни с чем. Вернее еще хуже — с его старшим братом, который в отличие от моего любимого смог вырваться в отпуск. И тот мужчина под фонарем тоже видимо смог. А он явно тоже офицер. Форма как у моего Бори. Даже нашивки на плече такие же. И кстати… сумка похожая… ...

— Простите меня, пожалуйста, — качаю головой, — я ошиблась дверью. Впервые тут. — Да? А вы к кому? — А я к Кири… — Малыш, кто там? — а вот и он. Вырастает за спиной девушки, выходя, судя по всему, из ванной комнаты. Он в одних трусах, вытирает насухо свою голову полотенцем. А у меня внутри что-то обрывается. Я пытаюсь найти какой-то ответ на происходящее, но ведь он на поверхности. Слёз нет. Нет ничего. Всё внутри заледенело. — Ошиблись. Отвечает она. — Не ошиблись… — тут же отзываюсь...

Я увидела их случайно. В окне ресторана. За нашим столиком. С тем же взглядом, который когда-то принадлежал мне. Не закричала. Не бросилась с обвинениями. Просто развернулась и пошла домой, заваривать чай, улыбаться за ужином. Как всегда. Но кое-что изменилось навсегда. Потому что правда, когда начинает раскрываться, не ограничивается изменой. Она проникает глубже. До самого дна. И на дне я обнаружила не только ложь, но и кое-что о себе. О восьми годах, в течение которых я собирала себя по...