– Да поняла я. Делать-то мне что? Она меня избегает. А я всего лишь пыталась быть ей хорошей подругой.
– Иногда работа хорошей подруги – просто промолчать.
– Мне что, стоять и смотреть, как она совершает ошибку?
– Иногда это единственный выход. Главное, потом быть рядом, помочь ей собрать себя заново.
– Не хотела, чтобы ее жалели.
Миссис Маларки кивнула:
– Терпеть этого не могла. Но какая разница, что думают другие? По своему опыту тебе скажу – никакой. То, как твоя мама живет, что она за человек, не определяет, что за человек ты. Ты можешь решать сама за себя. И стыдиться тут нечего. Ты, главное, разрешай себе мечтать, Талли. – Она взглянула в гостиную через распахнутую дверь. – Вот как Джин Энерсен из новостей. Женщина, которая добилась такого успеха в жизни, уж точно знает, как получить все, чего хочешь.
– Но как понять, чего я хочу?
– Ты просто живи с открытым сердцем и поступай как надо. После школы отправляйся в колледж. И доверяй своим друзьям.
Я старался проводить с Гхошем как можно больше времени. Мне хотелось, чтобы он передал мне всю свою мудрость до капли. Сыновьям следует записывать каждое слово из того, что им говорят отцы. Я записывал. Почему для того, чтобы понять, как дорога каждая проведенная с ним секунда, понадобилась болезнь? Ничему мы, люди, не учимся. Каждое поколение повторяет те же ошибки. Мы разглагольствуем перед нашими друзьями, трясем их за плечи и убеждаем: «Пользуйся сегодняшним днем, лови момент!» Большинство не в силах вернуться и поправить сделанное, невозможно заделать пропасть между если бы и реальностью. Немногим счастливчикам вроде Гхоша удается избежать подобных терзаний, им незачем останавливать мгновение, исправлять прошлое.
Теперь Гхош часто подмигивал мне и улыбался.
Когда-то он учил меня, как жить.
А теперь — как умирать.
Ключ к счастью — признать, что туфли твои, осознать, кто ты есть, как ты выглядишь, кто твои близкие, какие у тебя есть таланты и каких нет. Если ты только и будешь твердить, что туфли не твои, ты до смерти не обретешь себя и умрешь в горьком сознании, что подавал какие-то надежды, но не оправдал их. Не только наши поступки, но и то, чего мы не сделали, становится нашей судьбой.
Но, оказавшись без Гхоша, погрузившись в отчаяние, я обнаружил, что познание добра и зла дает медицина. Я верил в медицину. И только моя вера могла принести Гхошу свободу.
— Что для тебя было бы самым трудным? — спросила она меня, когда в самый черный день первой половины своей жизни я обратился к ней за советом.
Я поежился. Как легко матушка нащупала разрыв между амбициями и целесообразностью.
— А почему я должен обязательно бороться с трудностями?
— Потому что, Мэрион, ты — инструмент Господа. Не оставляй инструмент в футляре! Играй! Да откроются тебе все тонкости игры! Не бренчи «Три слепые мышки», если способен исполнить «Глорию».
Чтобы отыскать свое счастье, надо определить, что доставляет радость и от чего начинает сильнее биться сердце. Это первая подсказка. Доверьтесь своей интуиции — она дана вам неслучайно. Пользуясь этими указателями, выберите подходящую дорогу к захватывающей и насыщенной жизни и идите по ней, куда бы она ни вела. Сколько бы вам ни было лет и каковы бы ни были ваши обстоятельства, вам предстоит путешествие, полное приключений. Будущее зовет вас. Оно всегда предоставит вам благоприятные возможности, если вы ответите на его вызов.
— Но Захран же стал существенно чище! Опять же, саженцы…
— Это видишь ты, это вижу я, — мягко перебил меня Север, — но этого не видят они. Когда родители требуют от подростка надеть шапку или вернуться домой к девяти, он не думает о том, что это делается ему во благо. В первую очередь подросток считает, что ему диктуют чужую волю, а потому может упрямиться или же делать наоборот просто назло. Так же и здесь. Захухри довели планету до ужасного состояния… но всё ещё не понимают, что им пытаются помочь. Отсюда отторжение и показная агрессия. К тому же цварги — не родители захухрям. Неприятие других рас на Захране было давно, а очистка планеты и вмешательство цваргов лишь усугубило общую ситуацию. Это элементарная психология. Реагировать агрессией на агрессию — неправильно, это лишь преумножит её. В то же время показать страх — ещё более плохой вариант развития событий, так как многим гуманоидам с низким социальным статусом чужой страх выключает мозги и включает стадное чувство хищников.
…Когда меня выводят из себя, я выхожу из-под юрисдикции терпимости и благоразумия.
Уильям Конгрив.
Двойная игра
Мне отдых от скитаний, нет, не отдых —
Я жизнь мою хочу испить до дна.
Я наслаждался, я страдал — безмерно,
Всегда — и с теми, кем я был любим.
И сам с собой, один. На берегу ли
Или когда дождливые Гиады
Сквозь дымный ток ветров терзали море, —
Стал именем я славным…