— Ты когда-нибудь думал о том, что мы могли не встретиться? — рисуя пальчиками узоры на моём животе, спрашивает вдруг.
— Исключено.
— Это почему же? — удивлённо вскидывает бровь.
— Ну так по судьбе же. Ты мне, я тебе. Не дошло ещё, что ли?
— А если буду мозг выносить?
— Выноси на здоровье.
— Капризничать? — хмуро выдвигает.
— На то ты и девчонка.
— Ревновать?
— Не к кому, Сань. Мне нужна только ты. Никто больше.
— А как же мои тараканы?
— Травить не планирую. Пусть переезжают вместе с тобой. Всем места хватит.
Кровное родство, увы, не показатель крепких семейных уз.
...страшно, когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.
— Башку-то включайте хоть иногда. Есть и другие рабочие рычаги воздействия.
— Есть, но, как ни крути, пиздюля испокон веков — самый эффективный метод...
И нет, я совсем-совсем про него не думаю. И не вспоминаю даже. Ещё чего! Обойдётся!
А если и вспоминаю, то только для того, чтобы убедиться повторно: Паровозов относится к отряду «козёл обыкновенный».
— Ты целишься в живого человека! — давит на совесть она.
— Живой, мёртвый, — дело пары секунд, — констатирую безразлично.
Когда кто-то уходит из твоей жизни, то не должен возвращаться, чтобы исчезнуть снова.
Очень часто бывает, что за молчанием людей ничего не стоит, и пытаться найти в этом молчании сакральный смысл - пустая трата времени. Если человеку есть что сказать, он скажет, а вообще, чужая душа - потёмки.
В моих венах пара бокалов шампанского, все остальное - литры счастливого счастья.
Я хочу быть там, где он. Хочу сделать ему минет, обед и родить троих детей.