— Иногда такое ощущение, что удар в тебя отрикошетил в меня, — она не сдавливала, но словно проникла еще глубже в него. — Я без тебя будто вдохнуть полной грудью не могу, а с тобой пью сам воздух взахлёб, впитываю каждую втяжечку по миллиметру.
— Не смотри так, я наверняка похожа на безумную сову.
Он хохотнул.
— Почему на сову?
— То есть с безумной всё очевидно, — она засмеялась.
Говорить можем обо всём, но и молчать с ней не напрягает.
Егор мудро заметил, что любая реклама на руку в их деле, безусловно поддев: «особенно когда благородный поступок совершен в нижнем белье привлекательной девушкой».
— Как мудро говорится, если ты хочешь вина, но наливаешь в стакан из кувшина, наполненного водой, то не вода же виновата, что ты хотел вино, а она осталась водой, не превратившись в иное.
И губы его видеть и слушать. И самой себе со стеснением признаваться, что манят притронуться к ним.
И руки её глазами ловить в движении или покое. И прикасаться к ним невесомо.
И чувствовать ЕГО влечение.
И чувствовать ЕЁ отклик.
«Лечитесь! Кофе без тебя не пьётся. Будем на связи?»
«Спасибо! Кофе без тебя невкусный. Будем»
— «Когда хочешь писать о женщине, обмакни перо в радугу и стряхни пыль с крыльев бабочки.»
Вспомнить только, как торчал в коридоре московского роддома - в палату его рыжая не пустила - едва ли не теряя сознания и мечтая о том, как выйдет оттуда и залпом прикончит бутылку виски.
Как он там говорил Ярославе?
Они, мужики, просто слишком чувствительные.
А потом впервые взял на руки крохотный комочек с рыжей прилипшей прядкой и все мысли о виски улетучились.Потому что оказалось, что ощущение тяжести собственного ребенка на руках пьянит не хуже алкоголя.
- Скажешь, куда мы едем? - сделала я слабую попытку.
- Нет.
- А коньячку?
- Нет.
- А пожалеть Ясеньку?
- А пожалеть Витеньку?