Да не молчи ты! — Царапка вылезла из-под стола, прыгнула на скамью, оттуда обратно на свое коронное место. — Где встретились?
И вот тогда, несмотря на имеющийся и не беспричинный стыд, честно призналась:
— А я его… прокляла…
Царапка повторно свалилась на пол. Оттуда, из-под скамьи, донеслось:
— Я пока тут посижу. Безопаснее оно как-то… Дальше-то что?
Ну кто так убивает?! — директор Школы Искусства Смерти подскочил. — Адепт Валенси, у вас с ним брачные игры или смертельный бой? Я что, обнимать его просил?!
Повернув голову в сторону, куда взирал магистр, увидела, как одна из черных фигур буквально душила Заклинателя. Мечи валялись рядом, Заклинатель хрипел и бил пяткой, а адепт Школы Смерти с трудом удерживал его.
— Это Заклинатель, Валенси, — сокрушенно орал Эллохар, — время смерти мозга при отсутствии воздуха — два часа! Ты его два часа душить будешь?
Адепт уронил убиваемого… смущенно пнул его ногой почему-то, потом заорал в ответ:
— А мы не изучали смертоубийства жрецов клана Заклинателей!
— Ты как, дружище? — весело поинтересовался он, опустившись на одно колено и касаясь почти одновременно лба и груди мага.
— Мы… враги, лорд Эллохар… — простонал тот.
— Да брось, — ничуть не возмущаясь, ответил магистр, — ты давно у меня в категории врагов уважаемых, а это почти что друг.
Знаешь, иногда стоит сесть в тишине и выплакать все слезы, потом легче становится.
Просто бывает такое, что уже абсолютно все равно…
Ага, - хитрая усмешка, - ну, такими темпами к свадьбе дойдем до настоящего страстного поцелуя... - И вдруг задумчиво: - А вот что делать с первой брачной ночью, ума не приложу... Страшно даже подумать, сколько лет мы до нее будем добираться...
И очень спокойный голос лорда-директора:
- Я в жизни не видел никого прекраснее Дэи. С того самого мгновения, как заметил ее хрупкую фигурку, спускающуюся по ступеням живой лестницы в общий зал Академии Проклятий, я видел только ее. Я на нее смотрел, когда Ллирус Энер представил меня всем адептам и преподавательскому составу как нового директора. А я даже не слушал - глядел на хрупкую девушку, заметно уставшую, застенчивую и такую...худенькую, и не мог оторвать взгляд.ь
Я вдруг оказалась в его объятиях, таких сильных, что не было возможности сделать вдох, и услышала полный отчаяния стон:
- Прости... - А потом стремительный, жадный поцелуй и тихое в губы: - Прости, я держался, как мог... - Еще один нежный, такой нежный поцелуй и вновь почти не размыкая губ: - Прости меня, родная... Я приказывал себе остановиться, но я думал: "Поцелуй, еще всего один, и все, я же ничего плохого не делаю", а ты так сильно испугалась... И эти слезы в твоих глазах, я возненавидел себя за это. И сейчас ненавижу... за то, что причинил боль, за то, что напугал, за все, Дэя...
Улыбаясь, ты словно светишься, - вдруг тихо произнес он, прерывая поток моих рассуждений, - моя прекрасная маленькая Дэя, самая красивая на свете и в мире Тьмы...
что случилось?
– Знаешь, – тихо прошептала я, – вроде ничего смертельного, а умереть хочется.
– У-у-у, – протянула Эола. – Тебе разбили сердце, и, похоже, очень жестоко.