Мои цитаты из книг
Возможно, мне должно было стать совестно, но будем откровенны – где я и где совесть.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
– Ложь? Разве можно назвать предположение ложью? Утверждение, догму и даже факты – да, но предположение?!
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
С вами все хорошо? – осторожно поинтересовался темный. О да, сейчас, правда, вернусь во дворец и прибью ко всем гоблинам надежду и опору империи светлых, а так да, все просто замечательно.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
– Я в любом случае не стала бы его убивать. – Правда? – иронично-насмешливо поинтересовался император. – Конечно, – глядя на супруга большими честными глазами, заверила я. Я действительно никого и никогда не убиваю… я же не кесарь. У меня для подобных целей всегда были специальные люди, а теперь вот будут нелюди. – Нежная моя, ты восхитительна, – произнес император.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
Опустим тот факт, что тут интриг уже столько, что не продохнешь, просто опустим и будем наслаждаться очередной проблемой от кесаря.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
«Мне нужна показательная обоснованная и справедливая казнь, мой кесарь. А не убийство по причине того, что у вас настроение дурное». И вот совсем не обязательно было меня цитировать! «Обязательно!» – не согласились искорки. «У меня было очень дурное настроение», – раздраженно подумала я. «А-а… – издевательски ответили золотые искорки. – Это несомненно все меняет!!!»
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
«Я бы сказал, что убийство темным принцем одного из высших светлых лордов, санкционированное самой пресветлой императрицей, – это, мягко выражаясь, проблема, но полагаю, далее я услышу что-то в духе „вы мужчина, вы и разбирайтесь“?» – поинтересовался кесарь.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
Цена жестокости – падение цивилизации.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
Нападать сегодня – чистейшее самоубийство, и судя по тому, что самоубийц набралось уже свыше тысячи двухсот индивидов, Эрадарас меня откровенно пугает уровнем развития интеллекта у населения.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...
Свобода – это дар, его не вручают насильно.
Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко удерживаемая чем-то, смертью, наверное, затем оказалась лежащей на твердой земле. Точно на земле — несколько камешков ощутимо давили в спину… А еще у смерти имелся… смех — безумный, громкий, исполненный невыразимого облегчения и… очень напоминающий смех кесаря. И самое невероятное — как выяснилось, после смерти очень даже чувствуется ветер, слышно как шумит листва деревьев и даже птички пением...