Zoryana

Самая зыбкая разновидность счастья — любовь.

- Ты никогда ничего не боишься.
- Я уже ничего не боюсь. Это не одно и тоже, Жоан.

Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.

"Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь - осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, - и это очень много."

Власть - самая заразная болезнь на свете.

– Эжени, – сказал Равик. – Среди женщин, ни разу не спавших с мужчиной, больше проституток, чем среди тех, для кого это стало горьким куском хлеба. Я уже не говорю о замужних.

Любовь - не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины - те лежат совсем глубоко.

Быть может, потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.


Пусть мне даже известно, что ты искусный врач и работаешь лучше другого, незнакомого мне хирурга, – и все таки я пойду к нему. Человек склонен доверять тем, кого он не знает: это у него в крови, старина!
Ни один врач не согласится оперировать своего брата.

- Вы знаете русский?
- Так, насколько меня обучил ему Морозов. Главным образом ругательства. В этом смысле русский - просто выдающийся язык.