«Не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!»
Правило номер девять: вечер пятницы – девчачье время, даже если наступит Армагеддон.
Затолкав куда подальше болезненные воспоминания, я продолжила жить. Просто жить, работать, плыть по течению, как до этого плыла. Правда, теперь я раз в месяц посещала врачей, сдавала анализы, встала на учёт по беременности. Иногда мучилась от аномальной сонливости и тошноты.
– Вали! Сделай спермограмму! Сделай еще один тест ДНК! Нет, сотню их сделай. Я разрешаю! Если не веришь. Но, Богом клянусь, и жизнью своей тоже клянусь! Твой он. Только твой, Кирилл. И не было у меня других мужчин. Никогда прежде. И, наверное, никогда больше не будет…
Лёжа в палате, я периодически трогала свой живот и не могла поверить, что там зародилось крохотное чудо. Ещё одна новая, бесценная для меня жизнь. Глядя на Дениску, вспоминая самые яркие и приятные моменты прошлого, не задумываясь, я решила оставить ребёнка.
Как бы я ни старалась, как бы ни ругала себя внутренне – я до сих пор люблю Кирилла. Положительные моменты из нашей жизни… они сильней отрицательных. Тяжелей. Перевешивают чашу весов, на одной из которых выгравировано «Придушить», а на другой – «Простить».
Я никогда не видела Большакова таким униженным и поверженным. Мне казалось, он просто не умеет сдаваться. Не умеет каяться из-за своей короны эгоизма. Помню, как я мечтала расцарапать ему лицо до шрамов, чтобы он стал уродом и чтобы ни одна девчонка нашей планеты на него больше ни разу не взглянула. Однако сейчас… рука не поднималась.
Я не верил своим глазам. Я смотрел на ребенка и видел свою копию. Детскую. Волосы такой же длины, такая же прическа. Идентичный цвет. Глаза один в один. Если взять мое детское фото и поставить его рядом с малым – впечатление такое, словно я вернулся в прошлое.
Я питался её нежной аурой. Как окаянный. Именно поэтому мне всегда было охренительно мало моей светлой девочки. Поэтому я её и бросил три года назад. Думал, что выпью до дна, испорчу, уничтожу, разгрызу на кусочки. И у меня в башке вертелись тысячи причин превратить в ничто наши отношения.
Но у этой малышки невероятно доброе сердце. Стыдно признаться, но я пользовался её добротой, её светлой душой, как чёрт питался этой сладкой, незамаранной ничем плохим энергетикой.