Отзывыпоказать все
1971 год. СССР. Я прожил жизнь и вернулся в собственную молодость. Пломбир в вафельном стаканчике, газировка из автоматов, пионеры и комсомолки. Бодрый Леонид Ильич на экране телевизора. Страна ещё не подсела на нефтяную иглу. До развала Советского Союза двадцать лет. Если он случится… теперь. Ведь я помню будущее. Но об этом знаю не только я – так получилось. Хорошо это или плохо? О чём молчать, чтобы не навредить будущему? О чём рассказать, чтобы спасти Родину? С чего начинается Родина… для...
Я очутился в прошлом — в теле умирающего государя. Ещё вчера я проводил аудит крупных компаний, а сегодня получил страну, которая пожирает сама себя. Вокруг — казнокрады, интриганы и те, кто мечтает изжить правителя со свету.
Но я выживу, сломаю старые порядки, проведу реформы и построю сильную империю. Ведь теперь я — Пётр Первый.
Вот только сначала нужно не дать себя добить.
Россия, 1841 год. Губернский город, где всё решают чин, родство и вовремя сказанная фраза. Расстояние измеряется днями пути, свет заканчивается вместе со сгоревшей свечой, а мнение о человеке складывается из того, кому он уступил дорогу и когда снял перчатки. Здесь слово стоит дорого, забрать его назад нельзя: сказанное расходится по городу быстрее голосового сообщения. Но люди почти не изменились. Они и здесь обещают, что новую жизнь начнут с понедельника. Раньше я их уверял, что понедельника...
наивно
Аннотация с первого тома: Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по...
Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по именам всё, что может убить...