Настоящая любовь — это когда ты любишь кого-то и не требуешь ничего взамен. Тебе достаточно того, что он живет, дышит, улыбается, ест вкусную еду, любим, здоров и счастлив.
Не всегда молчание — золото…
Недосказанность вредит. Лучше сразу все прояснить, чем молчать, а то иногда вовремя что-то не скажешь — и затянет, как в трясину. Но еще хуже — упустить, не сказав вовремя то, что нужно.
— Куда бы ты ни отправилась, в этом мире или за его Пределом, мы пройдем этот путь вместе.
Трус умирает тысячи раз, изо дня в день, а к смелому смерть приходит лишь однажды.
Хотелось есть, спать и — чтобы Гахри сдох. Но крестная фея запаздывала, ни одно из желаний не исполнялось.
На полу, рядом с кроссовками, сиротливо валялись майка и джинсы, на тумбочке, придавленные тяжелыми наручными часами, примостились носки — картина «Воин пришел с войны» на современный лад. Сам воин, укрывшись до подбородка одеялом, раскинулся поперек кровати и храпел.
— Настя, ты что предпочитаешь?
Вариантов «яду» или «веревку с мылом» в меню наверняка не было. Она попросила чай.
— Ты только не злись, но возможно нет у тебя никакого выбора. Некоторым мечтам лучше оставаться мечтами. Уж мне, отцу троих детей, это очень хорошо известно. Поверишь или нет, но я бы не променял ни единого дня радом с ними на какую-нибудь напряженную забугорную игру.
— Даже если бы эта игра была смыслом твоей жизни много лет?
— Таранов, вообще-то, у нормального человека смыслы жизни с возрастом меняются.
— Нравится? — женщина провела ладонью по своей округлой груди, остановившись на соске. Легонько сжала.
— Эффектно. И куда только смотрит твой рогоносец…
— Мне больше нравится твой взгляд, — Алла откровенно облизала губы.
В воздухе повисло напряженное молчание. Оба не сводили друг с друга заинтересованного взгляда.
— Красавица, я, наверное, последний идиот… — пришедший в себя Таранов громко прокашлялся. — Но я не люблю есть из общей посуды, даже если она расписана под хохлому.