Валентина

Жить с любящим тираном или решиться на побег? Я уже смирилась с участью жены властного и жестокого мужчины, пока роковая случайность не изменила всю мою жизнь...

— Ты изменил мне! Как ты мог?! С ней, в нашей постели, — схожу с ума от боли. — Я не хотел, чтобы ты это видела. Прости, — спокойно произносит муж. Слез нет, наверное так бывает от шока. Но рваная рана в душе ноет все сильнее. — Забирай свою подстилку! Пошел вон! — мой голос ломается. — Я никуда не уйду! Тебе нужен уход после больницы. Я не могу оставить тебя в таком состоянии! Он говорит с такой заботой и нежностью, словно ничего не произошло. Мне же будто по сердцу лезвием полоснули. ...

– Детка, успокойся, – улыбается Наташа. – Не нужен мне твой мужик на постоянной основе. Он пока не дорос до того, чтобы обладать такой женщиной как я… – Не знала, что у подстилок такое самомнение, – замечаю я и разворачиваюсь чтобы уйти. – Да лучше быть подстилкой, чем такой лохушкой! Ты тупица! Тимур тебя просто использовал, чтобы заработать побольше денег для меня! Он даже твою премию потратил на то, чтобы свозить меня на отдых! Мы с ним скоро улетаем! Слышишь меня? Он со мной полетит и...

― Карина, я не понимаю, в нашей семье появился третий лишний? Я резко обернулась к пока еще мужу и прищурившись, едва не рассмеялась. ― Ты о чем? Вспомнил свою крашенную воблу? ― Я про этого… ― он замолчал, сделал глубокий вдох и выдохнул: ― который таскается возле тебя и одаривает цветами. ― Что поделать, если мужчины видят во мне женщину и хотят баловать. В отличии от бывшего мужа. ― Я еще не бывший. Я не дам тебе развод. Один раз не считается! ― прорычал он, нависая надо мной грозной...

– Ты поимел мою младшую сестру! Она беременна от тебя, ты в курсе? О чём мне с тобой разговаривать? – Ты всё не так поняла. – Неужели? Я видела вас голыми в её постели, что тут можно понять неправильно?! Вместо ответа муж пристально смотрит мне в глаза и молчит. И это молчание звучит красноречивее любых попыток оправдаться. Ещё вчера я думала, что мы – счастливая семья. А сегодня узнала, что мой муж спит с моей младшей сестрой, которая ждёт от него ребёнка. Собираю вещи, забираю сына и...

— Максим… — повторила я чуть громче. И в этот раз звуки наконец-то долетели до адресата. Он оторвался от блондинки и перевёл на меня стеклянный взгляд. На красивом лице мужа расползлась злая, пьяная ухмылка. — И Катюша тут… Присоединишься к нам, сладкая? — Макс… за что? — я смотрела на него пристально, пытаясь уловить хоть каплю человечности в его глазах. — Максюша, кто эта женщина? — прощебетала блондинка с огромной грудью мерзким писклявым голосом. — Никто. Всего лишь моя жена, —...

— Это моя бывшая жена Марго, — Герман Иванович улыбается роскошной высокой блондинке и с издевкой тянет ее имя на последней “о”. — На ужин был приглашен только ты, Гера, — она щурится. — Без лишних прицепов… — Милая, это не прицеп, — Герман Иванович смеется, рывком привлекает меня к себе и приобнимает за талию, — это моя любимая женщина. — Это смешно… — фыркает Марго и уничижительно смеривает меня взглядом, а после кривит алые губы. — Да уж, Гера, потянуло тебя после королевы на… юродивых...

- Шиш тебе, а не увольнение, поняла? Не отпускаю. - Это не вам решать. Я не рабыня, и могу уволиться, когда захочу. По трудовому кодексу. - По трудовому кодексу будешь отрабатывать две недели. Заодно подумаешь над своим поведением, и заберешь потом заявление обратно. Ты же знаешь, я всегда получаю то, что хочу. *** Тася проработала личной помощницей Михаила больше пяти лет. Больше пяти лет работы в выходные и праздники, звонков рано утром и поздно ночью, выполнения любой прихоти босса. Но...

- Господи, Оля, когда ты собиралась сказать мне, что планируешь рожать? Муж возмущается, пока я корчусь от боли. Мне не до него - я жду скорую, ведь теряю малыша прямо в эти секунды. - Тебе сорок четыре! Хорошо, что это произошло сейчас, - продолжает распаляться Денис. - Сейчас… когда ты сказал, что уходишь к молодой? - выдыхаю едва слышно. Он действительно сообщил мне об этом с полчаса назад. - Да, именно так! Не хочу быть к тебе привязанным на ближайшие восемнадцать лет… Тогда меня...

— Спили мне ружье, чтобы обрез стал, — она развернула то, что принесла бережно укутанным как дитя в покрывало. — Вороны повадились к сыроварне летать. Ружье охотничье тяжелое для моих рук, отцовское еще. С каштановых волос женщины капнул подтаявший снег. И вся она, будто сейчас растает, растопиться от горя и невыносимого пекла обиды в груди. — Маринка, ты меня под статью не подводи! Не то я не знаю, что мужик у тебя загулял в городе. Ты че удумала? Детей сиротами оставить хочешь? — слесарь...