Жизнь Альфидии закончилась печально, но перед смертью, как благословение, она получила прощение.
И вернулась вновь в свою жизнь. За год до того, как начала ломать свою жизнь и жизни окружающих людей.
Вся жизнь Альфидии сосредоточилась только на Лейфе - её пасынке, он стал её новым смыслом и спасением. Вот только её смыслом и спасением захотел стать и его отец.
Ни разу не встречала любовного романа, да и любого, где так часто встречалось слово контур. Внешний контур, внутренний, личный, наследственный ...причем им оперирует не один герой, а все практически. Поразительно.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
— Ты не того поля ягода! — сказал мне жених и бросил меня незадолго до свадьбы. Вернее, жених был не мой, а Марии Мироновны Ковригиной, в тело которой я попала. Но сути дела это не меняло. Да, вот так — кинулась спасать провалившуюся под лёд собаку и вместо двадцать первого века оказалась в семнадцатом. Здесь нет привычных мне вещей — интернета, телефонов, автомобилей. Зато сколько угодно вековых традиций и суеверий. И люди еще ничего не знают о космосе, но умеют наводить порчу и...
"Тебя никто не пощадит!" — бросила мне сводная сестра сквозь решётку перед казнью, и эти слова до сих пор были выжжены в моём разуме.
Я верила им, а они, лишив меня воли, заставили совершить самое страшное преступление в империи, после чего с улыбкой отправили на плаху. Теперь, чудом вернувшись во времени в свое восемнадцатилетие, я смотрю в их лживые, улыбающиеся лица, и понимаю одно: моя сестра была абсолютно права — пощады не будет. Только в этой жизни безжалостным палачом стану я.
Крупная авария, десяток пострадавших и маленькая испуганная девочка, сидящая в безлюдном коридоре больницы. — Привет, — я подошел к малышке и опустился перед ней на корточки. Малышка подняла голову и посмотрела на меня пронзительно синими глазами, такими же, как у единственной женщины, которую я любил в своей жизни. — Дядя доктор, спаси мою маму, — глаза крошки наполнились слезами и крупные капли покатились по щечкам, — п-пожалуйста, — срывающимся голоском прошептала она и тыльной стороной...