Ольга

– Вот и все мамочка! Ваши тройняшки… Поворачиваю голову вбок, где стоят три бокса с моими детьми. Какое же это счастье! – Ты еще в эфире! Арин, может и папашка найдется? Ага, будем потом рассказывать нашим детям, что познакомились на родах в прямом эфире! Я провела случайную ночь с парнем, а потом оказалась беременна от него. Тройней. Найдется ли счастливый отец семейства, если я даже имени его не знаю?

— Дядя, а вы бандит? Иду по улице, никого не трогаю, и тут меня догоняют две маленькие разбойницы-близняшки, обе рыжие, обе зеленоглазые и… характер у обеих такой знакомый. — Я не бандит, а бизнесмен. — Жаль, — говорит первая разбойница, — нам глозный бандит нужен, чтобы маму нашу спас от других бандитов. — А можете притвориться бандитом, — спрашивает вторая разбойница, — если поможете нашей маме, мы вам свидание с ней организуем! Она у нас тоже… ипэшница. *** Согласившись помочь...

- Можете греться трением, вы все равно сводные! Счастливого нового года! - так сказал отчим, высадив нас с братом практически в сугроб! Я такого даже в кошмарном сне не могла представить! У нас на двоих пакет еды и один топор. И ноль знаний, как выживать в заснеженной брошенной деревне. А еще пара тонн ненависти друг к другу и одна пара огромных разношенных валенок. До нового года еще несколько дней, и я загадала встретить его с самым волшебным мужчиной на свете! Но ведь это же не сводный...

Он ворвался в мои спокойные будни подобно огненному вихрю. Хамоватый, грубый, напористый. Состоятельный. Не знает слова “нет” и прет напролом. А еще... я даже не могла представить, с кем имею дело на самом деле. В тексте есть: очень откровенно, настоящий мужчина, противостояние характеров Третья книга цикла "Дикие", можно читать отдельно. Ограничение: 18+

— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...