— Думаю, она останется жить тут, — приглядывая вполглаза за новенькой, тихо вздохнула Элинса, снаряжая дочь на вылазку, — и я даже рада. После бойкота в доме оборотня у нее душа требует общения, а эльфы заскучать не дадут. Посмотри, уже толпой возле нее вьются
И уже в следующий миг она летела навстречу этим глазам, забыв бросить след и теряя всякое представление о том, кто она, и зачем вообще тут ходит
— Мужчину, которого ты любишь, — обольстительно улыбнулся он и нежно провел пальцем ей по губам, — мы ведь уже целовались, не так ли
Девушку стоявшую рядом с зеркалом и мерившую ее горьким взглядом, она предпочитала не замечать, не до нее сейчас. Все оказалось так просто и ужасно, что у нее всё в груди дрожало от страха и неуверенности, что он не поверит, шагнет в сторону
Но едва вывалившись на усыпанную цветами лужайку, вцепился в дриаду мертвой хваткой, стиснул крепкими пальцами ее нежную шейку, зашипел в ухо разбуженной коброй
Их было слишком много, зрелых и совсем юных, сильных и не очень, и все они держались за руки, стремительно сливаясь потоками живицы и аурами в одно целое
— Все расскажем потом, сейчас коротко, колдуна больше нет, — устало объявила Элинса, опершись на руку мужа, мигом оказавшегося рядом, — Вот свитки с адресами и именами людей — бомб. Тут всего одиннадцать мест, готовьте отряды с магами. Еще есть склад взрывчатки, последний. Мы вас отправим ловить одиночек и пойдем убирать взрывчатку, место не очень опасное, но лучше убрать сразу. От греха подальше. Пока вы готовитесь, мы поедим
Ле Трайд оставил на потом все расспросы, усадил жену за стол и принялся складывать ей на тарелку все, что любила его Эли. Остальных дриад уже рассаживали эльфы и принцы
Однако отчаянная попытка спасти дриаду сестрам так и не удалась… слишком долго она пробыла в его теле, слишком много грязи и боли видела, чтоб желать жить дальше. Брызнула зелеными искорками, отразилась на миг в сверкающих каплях водопада, растаяла в них болью и печалью. А прах злодея, который управлял ею так долго, незаметно впитал темный мокрый камень
— Богиня… — снова сполз со скамьи старик и встал на колени, — умоляю, не наказывай его, видишь же, что глуп?! Накажи меня, не сумел воспитать, вложить в головы почтение… занят был делами рода