Мои отзывы
ничего не понял
— Чего тебе, идиот?! — Открывай дверь! Открывать Булату не хотелось. Он так много дрался в юности, что сейчас предпочитал использовать любой шанс, чтобы этой драки избежать. Да и марать руки о пьянь не хотелось. Лучше позвонить на ресепшен, пусть служба безопасности отеля разбирается с этим героем. — Иди, проспись! — Булат предпринял последнюю попытку через дверь угомонить любителя горячительных. Попытку не оценили. Дверь содрогнулась от такого мощного удара, что вот еще чуть-чуть — и ее...
в отпуск
романтично
— А почему тебя это так триггерит? — Ты хотя бы знаешь, что означает это слово? — прищурилась она. — Я знаю много умных слов. Но давай зайдем с другого конца. Почему я должен впрягаться за чужого мне ребенка? — Нет чужих детей. Фантастически упрямая. Или блаженная. И надо просто попрощаться, встать и уйти. Но вместо этого Влад говорит и делает другое: — А какие-нибудь разумные аргументы у тебя есть? Я готов выслушать. В тексте есть: противостояние, сложные отношения, беременность ...
романтично
Их невозможно представить вместе: молодая столичная женщина-ученый и капитан катера. У нее за плечами высшее образование, научная степень и предательство близкого человека, у него — среднее образование, харизма и беспринципность.
И все же судьба сводит их. Для чего? Чтобы испытать? Чтобы о чем-то рассказать? Чтобы что-то подарить? В конце концов, все случайности не случайны, в том числе, и эта встреча на берегу заповедного Белого озера.
мило
Сента Спаркс — студентка Академии тайных наук и будущая охотница за привидениями. Ей и ее наставнику поручают сложное задание — поймать и уничтожить Фредерика ван дер Оста, капитана-призрака легендарного галеона «Морской дьявол», что полтора века наводит ужас на моряков.
Скоро Сента понимает, что не всем легендам стоит верить…
Короткая повесть, романтическое фэнтези по мотивам легенды о Летучем Голландце.
не оторваться
Судьба занесла туда, куда и не думал? Или не судьба, а недоброжелатели? И медицина здесь военно-полевая? И климат резко континентальный? И контингент войск ограниченный? А о доме можно только мечтать? Вперед, лейтенант, раненые сами себя не вылечат!
Содержит нецензурную брань
не оторваться
Октябрь 1986-го года. После раскрытия "дела Литератора" попаданец Андрей Петров вернулся в родной Новоульяновск. Здесь у него запланировано личное торжество.
Зал ресторана полон родных и близких. Но прямо среди праздника, кто-то похитил красавицу невесту...
Правила техники безопасности пишутся не просто так. За сорок лет трудового стажа я это хорошо усвоил.
А вот один молодой олух забыл простое правило, что нельзя включать рубильник, который выключил не ты.
И вместо обычного рабочего дня мне достался разряд тока, после которого я очутился не в больнице, а в купе советского поезда пятьдесят два года назад.
И, похоже, он везёт меня в какую-то глушь, да ещё и по назначению, от которого нельзя отказаться.
Правила техники безопасности пишутся не просто так. За сорок лет трудового стажа я это хорошо усвоил.
А вот один молодой олух забыл простое правило, что нельзя включать рубильник, который выключил не ты.
И вместо обычного рабочего дня мне достался разряд тока, после которого я очутился не в больнице, а в купе советского поезда пятьдесят два года назад.
И, похоже, он везёт меня в какую-то глушь, да ещё и по назначению, от которого нельзя отказаться.
Правила техники безопасности пишутся не просто так. За сорок лет трудового стажа я это хорошо усвоил.
А вот один молодой олух забыл простое правило, что нельзя включать рубильник, который выключил не ты.
И вместо обычного рабочего дня мне достался разряд тока, после которого я очутился не в больнице, а в купе советского поезда пятьдесят два года назад.
И, похоже, он везёт меня в какую-то глушь, да ещё и по назначению, от которого нельзя отказаться.
не оторваться
Правила техники безопасности пишутся не просто так. За сорок лет трудового стажа я это хорошо усвоил.
А вот один молодой олух забыл простое правило, что нельзя включать рубильник, который выключил не ты.
И вместо обычного рабочего дня мне достался разряд тока, после которого я очутился не в больнице, а в купе советского поезда пятьдесят два года назад.
И, похоже, он везёт меня в какую-то глушь, да ещё и по назначению, от которого нельзя отказаться.