Виктория

Он надеялся спокойно провести отпуск с семьей, а она — отдохнуть от мужчин. Он довез ее до дома и хотел забыть об этой ненормальной как о страшном сне, но снял квартиру по соседству. Она надеялась, что больше никогда его не увидит, но он оказался неожиданно близко. Только как можно устоять друг перед другом после того, как он забрал ее телефон, она убегала от него по лесу, как от маньяка, а потом уснула на его диване, пока вскрывали дверь в ее квартиру?

— Эти фотографии все увидят,— сказал сводный брат. — Ты проснёшься завтра звездой, особенно, среди парней. Я скачал их на флешку. – Зачем ты так со мной? – тихо спросила его. – В чём моя вина? Кирилл не ответил. Ухмыльнулся и хотел выйти из комнаты, но я поймала его за руку и остановила. – Пожалуйста, не надо, – попросила я, заглядывая в его холодные и равнодушные глаза. Я уверена, что он меня не пожалеет. – Не делай этого! – Моё молчание будет стоить дорого, – нагло отозвался он. Так это...

— Я не могу быть беременна...  — Девушка, ну вы что, думаете мы здесь первый день все работаем? У вас по анализам беременность, я такое каждый день вижу!  — Нет, вы не понимаете. Я не была с мужчиной уже больше года!  — Так, девушка, очередь не задерживайте! Трусы надели и вперед. Не было контакта у нее. Поздравляем, значит, второе пришествие Христа! Непорочное зачатие у нас!  Женя узнает, что беременна, хотя не была ни с кем в отношениях уже год. Кто же отец ребенка? Это ей и предстоит...

— Тар… Звонка с этого номера я, признаюсь, не ждал. Полгода прошло с тех пор, как Лиза ушла, объявив, что возвращается к отцу. Принцесса наигралась, так, кажется, она сказала. — Чем обязан? — отвечаю пренебрежительно. — Я… — повисает пауза. — Я в больнице… Каким бы равнодушным я не хотел казаться, на это известие реагирую сразу. — Что случилось? — Я… я в роддоме, — она вздыхает. — Забери нас отсюда.

Он – заклятый враг моего отца. Циничный. Опасный. Безжалостный. Когда мы встретились впервые, я понятия не имела, кто он такой. Я спасла его жизнь. А взамен… он поставил меня на колени. В тексте есть одержимая любовь, очень откровенно и эмоционально, противостояние и страсть

— Знакомьтесь, ребята, наш новый медик Серега, — кивает в мою сторону Багиров, разворачивается и уходит. Сбрасывая на землю тяжелый рюкзак, смотрю на команду, в составе которой теперь буду служить. Лица у мужиков вытянулись, как только они поймали мой взгляд. — Ну какой же ты Серега, девонька? — обращается ко мне с улыбкой самый старший из них. — Может, Оля? Лена? Настя?.. — мотаю головой на каждое имя. Улыбаются все в тридцать два зуба, весело им. — Меня Алеста зовут, можно просто –...

– Снимай эту мокрую тряпку. Заболеешь, меня заразишь, – бывший нагло ухмыляется. – Не указывай мне, что делать! Я сама разберусь, – не хочу, чтобы Потапов увидел меня в одной футболке. Это станет катастрофой. – Не выпендривайся, Катена. Ты ж никогда не была глупой. – Отстань, а? – На счет три я подхожу и сдираю эту тряпку, – злится, вон как глаза сверкают. Я понимаю, что он прав. И сейчас я обязана думать не о сохранении тайны. С неохотой стаскивая кофту и наблюдаю как стремительно...

Он — Роман Ракитянский, успешный столичный адвокат, продолжающий семейное дело. И, одновременно — смазливый малолетка по мнению старшей сестры его лучших друзей. Она — Марфа Тихая, умница-разумница и управляющая рестораном. И, одновременно, сохнущая по смазливому малолетке идиотка. А еще их отцов связывает многолетняя и крепкая дружба. Чувство Марфы к Роману — это блажь, которая некстати всем, так считает она. А как считает он… А вот об этом, собственно, роман.

Насколько прочна любовь, и какую цену можно заплатить, чтобы обрести ее? На что способен истинный друг, и есть ли мера у прощения? На эти вопросы ищут ответ герои романа. Произошедшая трагедия заставляет их переосмыслить свою жизнь, осознать, что важнее обид и непониманий, работы и финансового благополучия, успеха и процветания является возможность простить и принять. Ограничение: 18+

— Ты отдаешь свое тело в пользование взамен на что? — Взамен на лучшую жизнь, — твердо отвечаю. Пусть и не для себя. — Шесть месяцев, ровно столько мы будем вместе. — Почему? — спрашиваю у него, но он не отвечает. Только смотрит внимательно в глаза. — Шесть месяцев — это все, что я готов тебе дать. — Хорошо, — киваю, соглашаясь. Выбора другого у меня нет. — Смотри не влюбись в меня, Вероника. — А если влюбишься ты? — спрашиваю нагло. — Не влюблюсь. У меня табу на чувства. В тексте...