Ella

Если потеряешь истинную, Луна заберет у тебя и волка, и волю, и жизнь. И предложит существовать во мраке бесцельно прожитых дней, пока ее спасительные объятия не заберут и твою пустую оболочку. Рэм думал, что любые чувства оставили его навсегда, погибли вместе с парой, которую едва увидел. Но в день, когда он готовился сделать последний вздох, над ним склонилась Луна. *** Рассказ про брата Реймонда, Маркуса: «Единственная для альфы»

Талия отказалась от внимания градоначальника, и в очередной жеребьевке ей выпала роль приманки для охоты на оборотней. Чтобы выжить, она должна найти дорогу через лесную чащу к воротам родного городка, избегая волчьей стаи, учуявшей свежую добычу, и охотников, что идут по их следу. Ведь с тех самых пор, как люди узнали, что волк умирает вместе с той единственной, которую выбрал, самой первой стрела ищет спину приманки. История Реймонда: «Исцеляя раны судьбы»

– Я тебя бросаю! – чеканю я каждое слово. – Не глупи. Кто ты без меня? – кривит губы мой муж, еще не понимая, что проиграл. У нас сегодня юбилей. Фарфоровая свадьба. У нас сегодня день истины. День, когда рушится мир. У нас больше нет семьи. С тех пор как я узнала, что любимый муж мне изменяет, прошел всего месяц. Самый долгий месяц в моей жизни. Мне его хватило, чтобы восстать из пепла и перестать быть клушей. Ты разрушил мою жизнь – я уничтожу тебя. Все честно, дорогой!

Как там было в фильме? Упал, очнулся - гипс. У меня получилось также. Ну, кроме одного. Вместо гипса я обзавелась мужем! Эй, мужик, а ты ничего не попутал? Я тебя знать не знаю и вижу впервые. Чего ты там говоришь? Ого! Ну да, такие вещи обо мне может знать только достаточно близкий человек. Выходит, нехило я приложилась головой, раз забыла кое-что из своей жизни. Вернее, кого-то...

— Привет, подруга! Как ты там? Не зачахла еще со своими книжками? Есть одна работенка. Очень… ну, очень специфическая, понимаешь? Напрягаюсь. — Что за работа, Свет? — Нужно индивидуальные занятия проводить. С одним серьезным человеком. Он сейчас… скажем так, временно находится в местах не столь отдаленных. Понимаешь?.. Пауза. Чувствую, как холодеют кончики пальцев, а по спине пробегает неприятный озноб. — …Но он скоро выходит по УДО, и ему для положительной характеристики перед комиссией...

Он – Бог. Богдан Богуш. А еще ученик Гения. И это не шутка. Принципиальный профессор, который добился этого звания в тридцать лет. Она – красотка, которая решила не заморачиваться и сдать экзамен при помощи внешних данных. Между ними конфликт, переросший в войну. А на войне, как известно, все способы хороши, и нет правил, как и гарантии, что взаимная антипатия – это не обратная сторона притяжения, перед которым не устоять.

Я притащила домой раненого незнакомца, который спас мне жизнь. Мало того, что этот гад оказался борзым до безобразия, так еще и стал наводить свои порядки, когда оклемался. И если я думала, что шесть полуголых мужиков у меня дома - это максимум, на который он способен, то я глубоко заблуждалась.

Я разочаровалась в мужчинах и выбрала одиночество. А потом в мою жизнь ворвался ОН. Наглый. Напористый. Совершенно невыносимый. Вошел без стука. Остался без приглашения. И теперь я не знаю, что страшнее: снова поверить в любовь... или так и не рискнуть.

Однотомник *** – Ох, какая рабочая девчонка ко мне попала. Крупный мужчина нагло и откровенно рассматривает меня. И явно не подразумевает, что работать я буду умом. И вот кто знал, что попытка найти сенсацию для журнала приведёт к такому?! Я ввалилась не на тот склад, и застала бандитов за продажей товара. И их главарь не намерен просто так меня отпускать. Он хочет меня в качестве компенсации. – Раздевайся, лапушка, будешь задабривать, чтобы другим не отдал.

– Надо занять себя кем-то другим. Клин клином. – Тут, Вера, не клин нужен. А ломик, – иронизирую я, поставив перед ней чай и сахар. – Или как минимум электрошокер с дубинкой. – Слу-у-ушай, – Вера отставляет чашку в сторону и придвигается. – У моего Сашки брат есть. Сейчас ты вот про ломик заговорила, и меня ка-а-ак осенило. – Что-то я уже сомневаюсь, что мне надо знать, чем там тебя после ломика осенило… Изгибаю бровь и морщу нос, но Вера хватает меня за руку и начинает тараторить: – Дура,...