У Инны Селиверстовой было правило, которому она старалась неукоснительно следовать, — и оно помогало ей жить.
Она никогда и ничего не боялась заранее. Не изводилась, не тряслась, не пила на ночь валокордин, не придумывала «возможных вариантов» — один хуже другого. Согласно этому правилу, сначала следовало определить и, так сказать, хорошенько прочувствовать опасность и только потом уж начинать бояться.
Инне правило подходило еще и тем, что, как следует разглядев предполагаемую опасность, она неизменно обнаруживала, что все не так уж страшно, вполне можно бороться — и победить. Она начинала бороться и забывала, что надо бояться.
В детстве кажется, что слезы — это некий волшебный эликсир, вот поплачешь, и все пройдет, просто так пройдет, от слез.
Летние газеты вообще отличаются сонным однообразием и годны большей частью только для того, чтобы бить ими мух.
Может, она и была слишком «чувствительной», но все же считала, что похороны — не место для карьерных затей. Ну пусть хоть в присутствии мертвых, ну хоть на время живые позабудут про «хлеб насущный», про «доходное место», про «начальничье око»! Все равно — доходное у тебя место или нет — кончится все кладбищенской тоской, снегом, вывороченной землей, присыпанной твердыми белыми шариками, которые катятся и катятся, сыплются в расхристанную яму.
Негоже царям с холопами-то, даже если холопы — это тоже цари, только троны у них пониже!
Первая заповедь из "Крестного отца" - держи друзей близко, а врагов еще ближе.
"Тощая корова никогда не будет грациозной ланью".
Выше головы не прыгнешь, как не старайся.
гнев, чаще всего, плохой советчик там, где место трезвому уму.
— Ты позволяешь мне унижать тебя!
Она улыбнулась:
— Ты не можешь этого сделать. Унизить себя могу только я сама.