Все! Меня можно было выносить. Я никогда так не хохотала. До истерики просто. Я повисла на плече Норта, уткнулась в его руку и умирала со смеху, не в силах сдержаться.
— Я ее убью, — прошипел… Данюшик Шебуршной.
— Ыыы, — выдала я, всхлипывая от хохота.
— Это моя невеста, — возразил Норт, — так что я сам убью.
...гордость пострадала, но самоуважение выжило..
Эти умники все такие глупые, что не с кем поговорить.
"Быть может, у человека сто чувств и со смертью погибают только пять, известных нам, а остальные девяносто пять остаются живы."
Всякому безобразию есть свое приличие!
Говорят, что я все свое состояние проел на леденцах...
Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.
И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю… Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу.
Это правда. Надо прямо говорить, жизнь у нас дурацкая...
Не надо обманывать себя, надо хоть раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза.