— Женщины переносят боль лучше нас. — Ли дал Грато шенкелей. — А мы ее лучше забываем.
Бой почти равен любви - сборы, сомнения, предвкушения и краткий полет, после которого тянет либо спать, либо убрать, либо выпить и поговорить.
Мало ли о чем мы не думаем, главное - что мы делаем.
Есть люди, без которых мир тускнеет, но камни под копытами поют, а солнце пляшет в дальних ледниках, превращая их в горящий янтарь.
...любовь, потеряв сердце, пересчитывает жемчужины счастья, ведь новых уже не будет.
Вокруг слишком много зла, в какое-нибудь обязательно попадешь.
Память и потери — дело сугубо интимное, потому я и не переношу все эти «скорбим с вами», «разделяем ваше горе»... Разделить можно пристрастие к сыру или кэналлийскому, в крайнем случае — не слишком нравственную красотку.
Фельсенбург, вам следует смириться с тем, что впереди вас нет ничего, кроме препятствий. Они могут иметь любое обличье – закона, знамени, присяги, родни, старших по званию, по титулу, по возрасту, но это препятствия, и вам их нужно взять. Хотите вы этого или нет, значения не имеет, поскольку, повторяю, кроме вас – некому.
Угрозы предпочтительней слез, но вместе с тем и глупее. Сам Лионель не угрожал никому и никогда: зачем угрожать, если можешь убить? А если не можешь, изливать свое бессилие тем более глупо.
Допустимо назвать неприятного вам человека негодяем, а даму – куртизанкой и исчадием порока. Это, даже будучи недоказуемым, произведет некоторое впечатление, хотя бы за счет экспрессии. Но назвав того, кто оставил вас в дураках, глупцом, а несомненную красавицу – дурнушкой, вы расписываетесь в собственной несостоятельности.