Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.
— Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я.
— По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».
Я практически физически чувствовала, как расстояние между нами сокращается, словно мы — два конца невидимой резиновой ленты.
Ты высечена в моем сердце, Кларк. С того самого дня, как вошла в мою жизнь.
Тебя никогда не было рядом с ним по-настоящему. На эмоциональном уровне. Ты всего лишь пустота, на которую он упорно пытался произвести впечатление.
Возможность уйти от человека в инвалидном кресле — несправедливое преимущество.
Утро затянулось на несколько лет.
Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама.
– Твоя мать – святая, – сказал папа.
Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.
Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности.
Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.