Удивительный человек все же мой братец — сидеть в кабинете, когда в доме такое происходит! Я б не удержалась! Собственно, я и не удержалась.
И мы плечом к плечу зашагали вниз по ступенькам. Эрика — такая юная и хорошенькая, в модном наряде, Анита — такая зрелая и знойная. Ну и я… такая, какая есть.
— А можно мне с вами? — нахохлившаяся как воробей Эрика косилась на нас несчастными глазами из-под начёсанных на лоб волос. — Я никогда не слышала про пляж леди, но я так не хочу попадаться вашему брату… и леди Марите… и папе… Я вам всякого наговорила… Но я не хотела вас обидеть, правда! Конечно, я должна была подумать… после всего, что с вами было на войне, чего вам стоило не покончить с собой, и не спиться…
— Надо же, сколько у меня было возможностей — и все я упустила! — промурлыкала я.
— Не могу знать, то дела господские. Вам, леди, какие туфли к этому платью подать, синие… или вот синие? — слегка опешила она, обнаружив кроме одной пары летних туфелек только брошенные у кровати ботинки.
— Синие. — в тон ей откликнулась я
— В прислугах лучше? — возмущенная Фло ткнула в мою сторону измазанной шоколадом ложкой. — Бедная моя леди Ингеборга, счастье-то какое, не видит, какой дурындой ее дочка выросла: чем жениха искать, так она нашла у кого полы мыть! А дети как же? От мытья полов дети не заводятся!
— Смотря как мыть… — хмыкнула Тита.
— Дети — не вши, чтоб заводиться! — сквозь зубы процедила я. — Детей рожают от мужчины, с которым хочешь провести жизнь. Вот встречаешь такого мужчину и понимаешь, что хочешь за него замуж и хочешь от него детей! А просто так, потому что, видите ли, положено замуж и детей… спасибо, не надо! Обойдусь!
Запах конюшни нравится тем, кому нравятся лошади. Запах грязной конюшни не нравится никому, включая самих лошадей.
— И зачем это? Все-таки надеетесь сбежать? Или с сообщником встретиться? — явно накручивая себя, вскричал инспектор — ему сейчас было просто необходимо, чтоб я оказалась хоть в чем-нибудь виновата. Чтобы не чувствовать себя виноватым самому: то ли передо мной, то ли перед моей погибшей соседкой и ее детьми, то ли… непонятно, в общем, но неприятно, и очень хочется избавиться от странного мерзкого чувства.
— А ежели не называть, так они протекторатом быть перестанут, что ли?
— Не перестанут. — согласилась старуха и тоном ласковой гадюки добавила. — Вот как вы, сударь, к примеру, толстый, и останетесь таковым, хоть называй, хоть нет.
— И нисколько не стыжусь, сударыня! Люблю вкусно покушать — а это всего лишь свидетельство, что любовь взаимна!
Жизнь - самое ценное, что у нас есть. Всё можно исправить. Всё, кроме смерти.
Иногда, то чего ты хотел больше всего на свете, случается совсем не вовремя.