Пришла в себя я в состоянии «хоронить еще рано, но лечить уже поздно».
— Милада, — внезапно позвал дракон.
Я замерла, затем медленно, нехотя обернулась.
— Ты бы еще этот плащ погладила на прощание, для усиления эффекта драматизма, — насмешливо произнес дракон.
А затем, без тени улыбки, холодно приказал:
— Вернись и сядь!
Какой молчать?! Этот чешуйчатый будет мне дочь позорить?! Удумал тоже – золотую ленту подсовывать! Нет, оно, конечно, понятно, что на человеческой девушке дракон из Правящего рода никогда не женится, но тогда и не трогай и пасть не разевай!
«Противъ воли нiкого нѣльзя спасти».
По женщинам бы инструкцию кто написал. Озолотился бы…
О ней помнят — как это, оказывается, важно!
Надзорщиком служить — вроде как в рванье ходить: можно, но стыдно.
Уставилась на душегуба как в первый раз. Высок. Строен, крепок. Пожалуй, красив — лицо четкое, как на медалях, черты правильные, пусть нос перебит был и шрамы на щеке едва заметные — его не портят. Обаяния, правда, ни на волосок. И легкости в помине нет. За таким как за каменной стеной будешь. И ни на пядь стену эту не сдвинешь, даже если очень нужно.
К Решетовской Воробей пылал странной нежностью — как смотрел, так и плакать начинал, подхрипывая о душе золотой, сокрытой во глубинах тяжелой жизни. Душегубицу это раздражало, Ясну веселило, Зорю утомляло. Она душу огняныну из глубин тащить не собиралась, больно уж хлопотно. Начнешь копать — под завалами сдохнешь.
«Хмель — твой враг. Враг может тебя однажды уничтожить. Если он станет твоим другом, он уничтожит тебя ещё вернее. Его место — в твоих союзниках».