Какой-то умник сказал: пойми, что ты умеешь делать лучше всего, и посвяти этому всю жизнь.
Если ты с горя надумала удариться во все тяжкие, предупреждаю сразу: затея глупая. Будет только хуже. Поверь человеку, который на этом собаку съел. Душевные раны задорным траханьем не лечатся. Поутру муторно до отвращения. В основном к себе. Порочный путь, дорогая.
Как все в моей жизни затейливо: даю слово, беру назад, хочу поступать как надо и не поступаю. Редкой целеустремленности человек.
– А ты чем хандру лечишь? – не без ехидства спросила я.
– Работой. Тебе такое слово незнакомо.
– Дурное влияние сестры, – усмехнулся Олег. – Не успеешь оглянуться, как превратишься в трудоголика.
– Агатке с детства твердили, что труд сделал из обезьяны человека, она и поверила. Теперь считает, что противоположное утверждение тоже верно: не будешь работать и превратишься в обезьяну. Хотя я не против побыть мартышкой.
– Только не в нашем климате, – хохотнул Олег.
У циников вроде меня скверная привычка считать искренних людей идиотами или притворщиками
Эгоизм – основа всех человеческих поступков, – изрек Берсеньев со знанием дела.
– Философ хренов, – буркнула с неприятной мыслью, что Сергей Львович и в этот раз, скорее всего, прав. Даже в самой великой любви большая доля себялюбия. Мы хотим, чтобы те, кого мы любим, безраздельно принадлежали нам, хоть и догадываемся, что это невозможно.
Бойся данайцев, дары приносящих
Это как с разбитой чашкой: ты ее склеиваешь, но вода из нее упрямо сочится то здесь, то там, и ты в отчаянии думаешь, что все твои труды напрасны, но все равно пытаешься, и стоит она на твоем столе, любимая, но вся такая нескладная, в трещинах и сколах, вызывая лютую тоску, потому что ты знаешь – той, прежней, она уже никогда не будет.
Мартини с водкой взболтать, но не перемешивать