Lora

Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...

— Я гипнолог. — А по-русски? — мужчина смотрит на меня с усмешкой, словно я назвала выдуманную профессию. — Я могу погрузить вас в особое состояние и вы вспомните любой день из вашего прошлого. Или наоборот. Забудете всё, что я захочу. — Это невозможно. Я не спорю. Я уже сделала это с ним. Два года назад я вычеркнула наши отношения из его памяти. Разорвала мучительную связь с этим опасным человеком и превратила в пыль его клятву любить меня до конца дней. Но сегодня он вновь появился в моей...

- Вера, - сказал он тихо. - Нам надо поговорить. Я знала. Ещё до того, как он произнёс эту фразу - самую страшную фразу в семейной жизни - я знала. - Конечно, - сказала я слишком бодрым голосом. - Давай поговорим за ужином. Я утку запекла, с апельсиновым соусом, как ты любишь. - Вера, - он наконец посмотрел мне в глаза. - Я ухожу. Два слова. Они повисли между нами, тяжёлые, как бетонные плиты. - Куда? - глупо спросила я, словно он собирался в командировку. Александр вздохнул. В этом вздохе...

— Ты уроки сделала? — привычно зашла и принялась собирать с пола разбросанные шмотки, фантики от конфет, тетради, вываленные из рюкзака. Из одного кармана кофты вывалилась парилка, популярная сейчас у подростков. — Николь?! — я ошарашенно повернулась к ней. Двенадцать дет! Двенадцать! — Это что вообще?! Николь изменилась в лице и тут же завершила разговор с подружками. — Не твое дело! — огрызнулась. — Ты мне не мать и не надо шариться по моим вещам! — выхватила из моих рук вейп. Эта маленькая...

- Что происходит? Кто там в машине? - Ира, рот закрой, - муж заправляет рубашку в брюки. - Утром поговорим. - Утром? - из рук выпадает тарелка. - Я подаю на развод! И раздел имущества! Знаю, что муж удавится за копейку. - Вот и вали! Имущество? - гад смеётся мне в лицо. - Здесь все мое, по документам у тебя и копейки нет. На своем юбилее муж устроил мне сюрприз - притащил домой любовницу! А утром ничего не помнит, продолжая жить счастливую жизнь. Все, что у меня осталось: разбитое...

- А это наша Сонечка… Дверь в помещение распахнулась бесшумно, но люди, вошедшие внутрь одиночной камеры, больше похожей на комнату в скромном мотеле, не спешили проходить дальше и застыли в полутора метрах от решетки, делящей комнату на две неравные части. - Не обманывайтесь её невинным обликом, - продолжал говорить сухонький мужичок неопределенного возраста и невзрачной внешности. – Сонечка у нас самый опасный житель Адбара, её даже к остальным не выпускают.