...— Работаешь с ними, работаешь, учишь. Стараешься сеять разумное, доброе, вечное. А выходит что?
— Я думаю, как раз разумное, доброе, вечное и выходит, — задумчиво подбодрила меня Мелюзина. И столь же задумчиво добавила: — Только не из того места.
Добро должно быть мудрым. Отчего-то многие думают, будто доброе сердце с легкостью заменит здравый смысл. Однако помните: подставлять спину врагам, в тридцатый раз наступая на одни и те же грабли, — признак не доброты и всепрощения, а скорее отсутствия интеллекта. Подлинное добро не имеет отношения к идиотизму.
— Я добрая фея, я, — заверила я ребенка. — Ну подумаешь, с окровавленным ножом! С кем не бывает. Каждый творит добро по-своему.
Злые колдуньи - это бывшие добрые феи, которые никогда никому не отказывали и в конце концов озверели.
Уйти в запой — не для меня, в загул — тоже, а так… уйду в засып. Хоть будет что вспомнить.
... быть Доброй Феей очень сложно, добро непросто сотворить, и за него порой мечтают побить.
Бывает так, что умные люди говорят умные вещи - и можно слушать до бесконечности. Бывает, что дураки несут такой бред, что на него даже внимания не обращаешь. А бывает так, что умный человек говорит полную чушь, но облекает ее в такую форму, что кажется, будто каждое слово на вес золота. И его слушают хотя бы просто потому, что все знают, насколько он умен. И вот в таких случаях кричать хочется.
— Я буду занят некоторое время, — сообщил он.
В ответ на мои приподнятые брови как будто смутился и сбивчиво объяснил: — Это натурщица, по делу. Надо… кое-что обсудить.
— Натурщица — к пейзажисту, — размеренно проговорила я после того, как Брик покинул кабинет. — И кого он будет с нее рисовать? Не иначе березку.
... даже жены генералов, которые проходят путь от лейтенанта, не всегда будут тебе "подавать патроны" до конца жизни.
«Нет ничего печальнее, чем смерть иллюзии». И это правда, но я бы дополнила: Нет ничего печальнее, и нет ничего страшнее агонии, которая наступает после.