Юлия

— Мы подумали, что пора с тобой поговорить. — Мы? — переспрашиваю я. — Ты собрался со мной объясняться в присутствии этой? — В присутствии Веры, да. — Нет. Мы с тобой будем говорить с глазу на глаз. — Ты не будешь ставить мне условия. — Что-то ты не вовремя мужика решил включить. — Так, я понял, разговаривать с тобой, пока ты на эмоциях, нет смысла. Не забудь сложить в чемодан мои документы. И костюмы не помни. Вот это наглости! Костюмы не помять? Вера ухмыляется мне на прощание и машет...

Ставлю автолюльку прямо на стол Сташевского. — Вот. Это ваша дочь. Он, кажется, даже не удивлён. — Знаете, сколько таких, как вы, приходит ко мне? Я должен верить каждой? Однако, вы мне нравитесь! Вы сумели привлечь моё внимание. — Мне не нужно ваше внимание. — Что тогда? — Я лишь хочу, чтобы у ребёнка был отец. — Я лучше дам вам денег. Сколько? Сто? Двести? Его ядовитый тон, его холодная манера говорить так, будто я очередная нищенка у ворот барина, обжигает стыдом сильнее, чем если бы...

Татьяна — сильная, независимая женщина. Психолог, педагог, общественный деятель. Она помогает другим, но себе не позволяет ни слабости, ни чувств. Владимир — мужчина с тенью прошлого. Богатый, влиятельный, пресыщенный и обожжённый предательством. Он не верит в искренность, не ищет любви. Привык брать — не спрашивая. А потом случается непоправимое. Страсть, о которой не принято говорить. Грубость, которую невозможно забыть. И тишина, за которой прячется раскаяние. Она считает его...

– Телефон! – Не дам я тебе свой номер, обойдешься. – Он мне и не нужен, сумасшедшая. Дай мой телефон, я оставил его в твоей квартире. Ужасно захотелось снова хлопнуть дверью! Наглый, самовлюбленный, хоть и красивый… Пришлось сдержать порыв. Я быстро отыскала девайс, экран засветился из-за входящего звонка. – Женушка, – прочитала вслух. – Да, – сразу ответил он, вырвав из моих рук телефон. – Нет, не дома. Задержался у отца. Ужас, я переспала с женатиком! И ладно это, голос из трубки мне...

Как известно, в наше время найти пригодную женщину для создания полноценной семьи — практически невозможно. Катастрофа моральных и нравственных ценностей, развал института семьи, продажность и повальная деградация представительниц женского пола — все это реалии современного мира.

— Ну что, щеглы, — полковник Терехов тяжело стучит сапогами по кабинету. — У нас пополнение. Прошу относиться с уважением. Капитан Волошина Ирина Николаевна. Моя давняя знакомая. При виде чопорной блондинки, что вплыла в кабинет, моя челюсть отвисает. А вот этого я не ожидал. Спокойным уверенным взглядом зараза скользит по пацанам, а когда очередь доходит до меня, меняется в лице. Губы складываются в тонкую линию, к щекам приливает краска. — Ну здравствуй, товарищ капитан, — офигеваю от...

– Люда! – дернула за руку подругу Ирма. – Пойдем уже. – Да погоди! Кто-то же из них Костя! – Людмила серьезно вздохнула, нахмурила брови. – Ну красавчики! Чем же вы еще различаетесь? Стриптизеры дернули какие-то колечки в своих очаровательных шортиках и… – Люда! – взвизгнула Ирма. – Нет! – тряхнула рыжей шевелюрой неугомонная дизайнерша. – Никто из вас не мой Костя! У Кости, – она послала обнаженным мужикам высокомерный взгляд, – значительно больше! Мужчины, скривившись, расступились, и...