Елена

Я подала на развод, не подозревая, что муж будет обязан найти мне нового покровителя. В стремлении отомстить и унизить он извратил древний закон, превратив благородное намерение в грязную продажу с молотка. Так я, леди Амалия де Монфор, стала главным лотом самого скандального аукциона. Но одного мой муж не учел: что среди покупателей окажется его злейший враг. И моя первая любовь.

- Папа! – слышу громкий вскрик знакомого детского голосочка и на инстинктах поворачиваюсь. Мой маленький пациент, раскинув ручки в сторону, с улыбкой до ушей несется навстречу…моему мужу. Он привычным движением подхватывает ребенка на руки и прижимает к себе. Папа?! Он только что назвал моего мужа папой?! В сердце как будто осиновый кол вогнали. Становится трудно дышать. Слезы застилают глаза, но я все равно вижу, как Рома приобнимает мать Демьяна за талию и подталкивает к ресторану. Через...

— Почему? — Шепчу, с трудом проталкивая слова через колотящееся в горле сердце. — Ты должна понять. Ты же сама видишь, что не осталось между нами ничего. — Но мы семья… — Насть, ну невозможно мужика котлетками удержать. — Марат морщится. — Мужику страсть нужна. Хороший секс. А наш с тобой секс — это как просмотр старого сериала. Идёт фоном, потому что все реплики ты уже наизусть выучил. Я прикрываю глаза. Мне больно, потому что это правда. Марат очень пылкий, страстный. А я — нет. — Ну, раз...

- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....

— Игнат, ты пахнешь ею! Сколько можно? Ты молчишь каждый раз, когда я спрашиваю: ты всё ещё любишь Свету? Признайся наконец! — Лиза, успокойся! Ты придумываешь то, чего нет. Это не так, и ты знаешь это в глубине души! — Не так? Тогда скажи: "Я не люблю её"! Скажи прямо, что я — твоя единственная, что она — прошлое! Что твоя помощь — только долг, а не чувства! — ... — Ты молчишь? Значит, правда! Я ухожу, Игнат. Не могу больше жить в страхе и подозрениях. Прощай!

— Я видела тебя вчера! У ресторана! Давно у тебя с ней?! – я всё-таки сорвалась, слёзы потекли, а в голосе появились истеричные нотки. – Ты мне с ней изменяешь? Скажи мне правду! Муж рывком развернул меня лицом к зеркалу. — Вот тебе правда! Посмотри на себя! Дёрнул за ворот халата. Я попыталась вырваться, но он ещё крепче сжал меня. — Смотри! – прорычал он. — Ты - серая мышь, Таня! Мне надоело видеть на тебе это дерьмо! Мне надоело каждый день видеть перед собой одно и то же, твои чёртовы...

– Доброе утро, Вероника Александровна, – голос Дианы был профессионально приветливым. – Вы сегодня чудесно выглядите. «Интересно, каково это – смотреть в глаза жене мужчины, с которым ты спишь?»– мелькнуло в моей голове, но я лишь улыбнулась в ответ: – Спасибо, Диана. Вы тоже, как всегда, безупречны. Я заметила легкий запах духов – тот самый, который иногда улавливала от Димы. Дорогой, изысканный аромат. Его он тоже оплачивал? Или это был подарок за «особые заслуги»? – Кстати, – как бы...

Слышу в телефоне голос босса: – Ваша дочь у меня. От его тона и слов мне становится дурно. На ватных ногах бегу за Наташкой. Влетаю в кабинет генерального. Вижу Троицкого и Натусю на полу. – Что вы тут делаете?! – выдыхаю, начихав на субординацию. – Рисуем, – произносит, смотря на меня, как на таракана, генеральный “монстр”. – Мама, не волнуйся, – заикаясь, шепчет дочь. – Он хороший. Будет моим папой… Троицкий встаёт. Возвышается надо мной, как скала. – Поскольку отца...

Я хотела сделать сюрприз моему жениху, и со всех ног мчалась в отель, в котором он остановился. Мне не мешал даже проливной ливень. Ну и пускай я вся промокла! Зато сейчас увижу любимого! Мы не виделись с Владом целую неделю. Конечно неделя — это пустяк, но не для влюблённых. Для меня даже минута без любимого кажется вечной тоской. Я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Тогда я машинально дёрнула ручку и, к моему удивлению, дверь оказалась открытой. — Любимый ты тут? — спросила я,...

— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...